— Ну ты и сказанул! В двадцать лет я ещё пешком под стол ходила.

«Ну нихрена себе „молодая“! Я ж для неё буквально младенец.»

— Раз уж ты завёл разговор о возрасте, то колись давай, сколько тебе?

— Двадцать пять.

— Сотен?

— Просто двадцать пять лет.

— Подожди, то есть ты ещё несовершеннолетний?

— Совершеннолетие у нас считается с восемнадцати, так что более чем.

— Точно?

— Да.

Дальше мы двигались молча. Пока, наконец, не дошли до места, которое резко выделялось на фоне основного подземелья. Во-первых, здесь было куда темнее, и эта темнота была будто густой, и я совершенно ничего не видел дальше спины девушки. А во-вторых, здесь было гораздо теплее, чем в остальном пространстве подземелья. Через пару минут мы остановились. Нас полностью окружала темнота. Ради эксперимента я даже отключил ночное зрение. Так вот, когда я ночью закрываю глаза, это раза в два светлее, чем сейчас. Со всех сторон начали доноситься шорохи, словно взмахи сотен маленьких крылышек создавали небольшой ветерок, заставляя волосы на неприкрытых головах еле-заметно колыхаться. Постепенно в этом шорохе начали слышаться слова, смысл которых я не мог понять. Только спустя какое-то время, я обнаружил, что мы с Триэлафэй стоим друг напротив друга и смотрим друг другу в глаза. Потом я понял, что слова идут уже не от окружающего пространства, а от нас самих, только смысл для меня всё ещё оставался неясен. И в конце…

— Да.

— Да.

Наши губы слились в поцелуе. Мои пальцы зарывались в её волосы. Я гладил её по спине, опускаясь до талии и поднимаясь обратно. В свою очередь она делала то же самое. Мы вцепились руг в друга, не желая отстраняться. Я совершенно не запомнил, что было дальше, полностью отдаваясь нахлынувшему потоку чувств. В себя я пришёл уже вне комнаты. Мы стояли посреди коридора, взявшись за руки. Господа, можете меня поздравить, я женился. Если подумать, то всё произошло как-то странно. Конечно, я шутил там, наверху, но к был готов к тому, что меня воспримут серьёзно. Однако вот такого я вообще никак не ожидал.

— Ну вот, теперь ты полноценный член нашей семьи и находишься под покровительством нашей богини.

— И почему так внезапно?

— Я волновалась.

— Боялась, что откажусь?

— Не держи мен за дуру. Я прекрасно видела, как ты на меня смотришь. Но да, отчасти я этого боялась.

— А в чём была суть всего этого?

— В том, что наши клятвы заверяет богиня. По этой причине ни один из нас не мог соврать. Во время ритуала богиня выуживает из разума самые потаённые мысли. Из-за этого я теперь уверена в твоих словах, а ты — в моих.

— Это, конечно, хорошо, но, что у вас за богиня-то? Вы мне об этом не рассказывали.

— Разве? Ну, говоря о её имени, то называем мы её Иллиамэри и, наверное, это самая добрая богиня нашего народа. Из её последователей был только наш род, состоящий сейчас только из нас с тобой. По поверию, именно она позволяет нашим умершим близким иногда посещать тех, кем они дорожили при жизни. Ну и в принципе это всё, что я могу о ней рассказать.

— Красиво.

— Что?

— Я про религию.

— А у вас в мире не так?

— А у нас в мире люди чаще убивали друг друга во имя своих богов, которые всегда оставались безучастны. Слушай, а что означает её имя?

— В смысле?

— В моём мире, когда люди описывали эльфов, то обычно их имена как-то переводились, я подумал, что у вас так же.

Девушке явно не очень нравилась эта тема, но всё же она ответила:

— Так. Означает её имя дословно — любящий покровитель.

— Мне нравится. А твоё?

Тут моя новоиспечённая жена отвела взгляд.

— Я не хочу этого говорить. Пожалуйста, давай закроем эту тему. Возможно, позже я тебе это скажу.

— Хорошо, извини, если задел.

— Нет, просто мне оно не нравится.

Так, беседуя обо всём подряд и, одновременно ни о чём, мы вошли в подвал, а оттуда уже пришли на кухню, где сидела Заранна. Перед ней стояла бутылка. Та самая, только теперь её содержимое уменьшилось ещё на треть.

— Вот и наши новобрачные, как прошло?

Её уже неплохо так развезло, но видно, что она ещё держится в сознании и мыслить способна.

— Мы же договаривались.

— Договаривались! Но ты знаешь, как это выглядит!?

Триэлафэй решила вмешаться:

— Заранна, прекрати.

Но та её совершенно не слушала:

— Это выглядит как насмешка надо мной!

Затем она устало отвернулась и, положив голову на руки тихо заревела. Вздохнув, Триэлафэй взяла бутыль и отправилась с ней обратно в подвал, оставив меня наедине с несчастной вдовой. Ну и что мне с ней делать? Сказать, что я не рад свадьбе, значит солгать. Но буду честным — к такому я был не готов, и так скоро заключать брак точно не планировал. Так что, да, это выглядит не слишком хорошо. Ну что поделать? Я просто взял стул и сев рядом, аккуратно стал гладить её по спине, пытаясь успокоить. Так продолжалось до тех пор, пока девушка не заснула. Просто постепенно её плечи стали вздрагивать всё реже и реже, пока она не расслабилась окончательно. За этим нас и застукала вернувшаяся Триэлафэй.

Тихо, чтобы не будить девушку, мы поднялись наверх, чтобы закрыться в моей комнате. Раздевшись, мы просто легли на кровать. До отбытия оставалось часа четыре плюс-минус. Девушка всем телом прильнула ко мне, положив голову мне на плечо. Я же просто лежал и смотрел в потолок, пытаясь осмыслить новые реалии наших отношений.

— Ты не рад?

— Чему?

— Ну… нашей свадьбе. Ведь, я тебе даже не сказала, куда собираюсь отвести.

— Да нет, почему же. Просто это как-то слишком быстро произошло. Я, если честно, в растерянности. Так что теперь вот, лежу, пытаюсь переварить произошедшее. А так же было бы неплохо тебе перед отбытием немного поспать. Не спала, небось, ночью? А там мало ли, что случится, и когда нормально поспать сможем.