– Есть разница между справедливостью и равенством, – я с трудом поднялся и посмотрел в глаза друга. – Представь двоих: один голодный, а второй обожравшийся, у тебя два пирожка. По справедливости нужно отдать каждому по одному, а для равенства оба стоит отдать голодному, тогда они будут равны, согласен?

– Да, но…

– В моем народе нет слова «друг», но есть слово «равный», что несет тот же смысл, понимаешь? Ты – равный. И больше никогда мне ни о каких долгах не говори.

– Чуждо мне это все, но я тебя понял. Басурманин - он и есть басурманин.

– Ага, а теперь басурманин, как и положено, заберется на русского и ножки свесит, – хмыкнул я, обхватывая друга здоровой рукой.

– Это когда это такое было?!

– Как когда? А триста лет татаро-монгольского ига?!

– Блин, вечно забываю, что кавказцы от татар произошли.

– Нифига! – возмутился я. – Не все! Мой вот народ произошел от великих воинов, которые жили на Кавказе, когда славянские племена только зарождались.

– Слушай, ты от этой твари никакой вирус не подхватил? – приложил он ладонь к моему лбу.

– Ой, да иди в баню!

Я усмехнулся, вспоминая знакомых, которые рассказывали, что мы чуть ли не римлянам люлей вставляли. Сейчас, конечно, тяжело это проверить, но возможно, где-то во мне действительно течет кровь великих воинов прошлого. Хотя, чего я тут думаю? Во мне точно течет кровь героев. Дед ведь воевал. Да и не только дед! И в революции мои предки сыграли немалую роль, и дядя вон в Афгане звезду героя получил. Мне есть чем гордиться, даже если от тех былинных воинов во мне нет и капли крови.

– Черт, а мы нехило так задержались, – хмыкнул Зорг, выбравшись на улицу.

Я вдохнул свежий морозный воздух и расплылся в улыбке. Блин, а жить-то хорошо! Как обычно, разум у меня ясный, ни страх, ни ярость не заставляют меня действовать необдуманно, однако когда понимаешь, что ты только что ходил по лезвию бритвы, начинаешь ценить жизнь еще больше.

За время путешествия наружу мои раны уже порядком затянулись, благодаря чему я смог идти сам.

Мы обошли холм и двинулись к убежищу. Луны сегодня видно не было, и те немногие звезды, которые освещали наш путь, не давали достаточно видимости, но Зорг, благодаря своему вампирскому зрению, подсказывал, если что. В итоге мы с горем пополам добрались до ночлежки и завалились внутрь.

– А мы уже хотели идти вас искать, – улыбнулась Полина, как только мы вошли.

– Да что с нами станется? – отмахнулся я.

– Да, что с вами сталось?! – подбежала ко мне опешившая Алиса. – Вы по уши в крови, одежда разорвана, а у тебя точно появился новый шрам.

Девушка ткнула на розовый рубец, который отказывалась скрывать рубашка.

Я обернулся на вампира и завистливо вздохнул. Никаких шрамов.

– А вы по мне не скучали? – Зорг подошел к девочкам и попытался их приобнять, но обе его новые подруги мгновенно сбросили его руки с плеч.

– Не до скуки нам было, – вздохнула Полина. – Пару уровней подняли сегодня, замаялись за весь день.

– И что, совсем не скучали? – подмигнул он им.

– Заскучаешь тут, когда руки по локоть в кишках, – хмыкнула Леся.

Девушки вели себя с моим другом так холодно, что лично мне стало не по себе.

– Ган, я схожу к Шапке, проверю, что в округе творится, – стараясь скрыть расстройство, обратился ко мне вампир. – Пойдешь со мной?

– Догоню, – улыбнулся я другу.

Я дождался, пока Зорг отойдет подальше, и обернулся к девчонкам.

– Что, нахрен, происходит? – прорычал я.

– В смысле? – сделала вид, что не понимает, Леся.

– В смысле? Да в том смысле, что вы мало того, что использовали парня как фаллоимитатор, так еще и эго его убить решили? Что он сейчас подумать должен? Вы головой-то поработайте, мать вашу!

– Да что не так-то? – возмутилась Леся. – Вчера все было хорошо, все получили удовольствие, это же не значит, что мы теперь должны каждый раз ноги раздвигать перед ним.

Мне стало вдруг так противно, что и словами не передать.

– Нет, но хотя бы поговорить с ним стоило, как человек с человеком.

Говорить дальше смысла не было, поэтому я просто развернулся и вышел. Оставлять друга, когда ему плохо - это не дело. Добравшись до холма, я присел рядом с ним и уставился в ночное хмурое небо. Так странно, Зорг = неубиваемый парень. Любая рана зарастает моментально, и вроде как у него даже сердце не бьется. Как минимум из ран кровь практически не течет, но при всем при этом он сейчас напоминает мне подростка, который впервые узнал, что такое женская подлость. Впервые почувствовал, каково это – видеть, что отношение к тебе резко и без видимой причины изменилось, и гадать. Гадать, что же ты сделал не так? Почему твой личный рай внезапно превратился в ад.