С господином Моретти всех социальных работников знакомили заранее, до того, как они совершали непростительную ошибку, пытаясь задержать его или кого-то из его громил. До того, как ввели это правило, текучка в кадрах соцработников была просто невероятная.

– Мы не полиция, – пояснял господин Смит, всегда утомленный и начинающий лысеть начальник их отдела. – В Городе у всех равные возможности для ведения дел, работы и образования. И господин Моретти, например, дает такую возможность всем грамотным людям: его библиотека и медиатека лучшие на материке, а то и во всем мире. К тому же он меценат.

– Но люди же пропадают, – неуверенно произнес какой-то восторженный новичок. Правда, в этот момент он выглядел не восторженным, а нервным. И взгляд Смита только усилил его нервозность.

– Меньше, чем где-либо, у нас есть статистика, – все-таки ответил Смит. – И потом, благодаря господину Моретти у нас в Городе монополия на преступность. Или вы бы хотели гоняться за мелкими хулиганами, воришками и прочими нарушителями спокойствия?

Судя по лицу незнакомого Джейн новичка, он бы предпочел это, а не бояться выходить на улицу по ночам. Ночью Город был полностью подчинен господину Моретти. И пусть его группировка и впрямь не слишком закручивала гайки, выходить после наступления темноты на улицу рисковали немногие. Узнать, отчего и как пропал тот или иной человек на своей шкуре не хотел никто.

Лилс же была прехорошенькой дочерью господина Моретти. И тень от ее отца доделала то, с чем не справилась ее эффектная внешность: подруг у девушки практически не было. Так что она с легкостью нашла подругу в лице Джейн, которая умела совершенно бескорыстно и без задней мысли восхищаться чужой красотой. Редкое и полезное умение.

– Они пропадают, – свирепо повторила Джейн. – Но дело не в том, что их никто не ищет. Дело в том, что их нигде и не находят.

Робин проснулась довольно поздно. Первое желание было вскочить и побежать впопыхах одеваться, но она тотчас вспомнила, что она свободна и с облегчением растянулась на чуть жестковатых пахнущих свежестью и любимым маминым ополаскивателем простынях.

Только вчера прошел выпускной в колледже, и она стала обладательницей новеньких корочек бакалавра искусств по специальности антропология. Не самая популярная специальность, но Робин знала, что работа в офисе отца ее ждет вне зависимости от того, что написано в ее дипломе. Это все должно было произойти позже – работа, съем квартиры; она выстояла немалую бурю матери, которая не понимала, зачем свое жилье, когда отец и так мог бы возить ее на работу. Словно Робин все еще была маленькой девочкой!

Робин почувствовала, что снова начинает раздражаться, а остатки сна смыло как не было. Ей хватило и того, что отец норовил подвезти ее до колледжа, хотя ей и подарили на шестнадцатилетие хорошенькую машинку, похожую на толстомордого жучка, если бы жуки бывали такого серебристого цвета. Никакого личного пространства!

Но теперь все будет по-другому. Робин заставила себя улыбнуться и сесть на кровати. Можно было еще понежиться, но некогда: впереди прекрасный летний день, наполненный встречами с друзьями и подготовкой к первому собственному путешествию.

– Может, поедешь с друзьями в Европу? – сделала очередную попытку мама за завтраком. Робин отставила яйца и потянулась за соком. До чего ее родители отчаялись: раньше они и слышать не хотели о Европе, и это притом, что многие однокурсники Робин ездили туда каждое лето. Но нет, родители просто помешаны на том, что с их девочкой что-то может случиться.

– Не стоит, видимо, идея с Европой – это только мамин жест доброй воли. – Отец снова уткнулся в планшет и читает новости. За едой не стоит даже открывать новостные сайты, это же и дураку понятно! Там в любой момент может выскочить запись с какими-нибудь кровавыми подробностями. Журналисты обожают кровь и жертв, и если читать новости, то мир выглядит весьма неприятным местом.

Но даже эти акулы пера не могли ничего плохого написать о Городе. И нельзя сказать, что не старались! Но в результате новости о серьезном похолодании в Северном районе и возникшей необходимости его жителям обзавестись теплой одеждой и санками выглядела насмешкой над событиями, происходящими в мире и настоящей рекламой этому чудесному месту. Даже «загорелся дом» или «пропала собака» в этом Городе выглядели иначе. Социальные работники, которые заменяли в Городе полицию, медиков и бог весть кого еще, работали слаженно и быстро. Отец не раз сетовал, что их полиции стоит съездить в Город и набраться опыта. А вот отпустить туда же Робин почему-то боялся.

Нет, его можно было понять. Ехать одной Робин и самой было немного страшновато, к тому же это был материк Африки, и граничащие с Городом районы не отличались такой позитивной новостной историей. Видимо, именно поэтому Город так легко разрастался, подминая под себя эти территории. Робин знала об этом все: по новейшей истории цивилизации у нее были одни лишь «отлично». Что же, иногда она сама себя немного раздражала – нельзя быть такой миленькой и умной одновременно! Или можно?

Робин наконец пришла в свое обычное радужное настроение, чуть покрутившись перед зеркалом и мысленно убедив себя и собственной привлекательности. А что она чуть полновата, так это ее изюминка, разве нет?