Я сглатываю слезы. Кармин чувствует: во мне что-то изменилось, и начинает хныкать.

– Иди к новой маме, – говорю я и отрываю его от себя.

Женщина неловко берет его, прилаживает на руках. Не привыкла она держать детей. Я протягиваю руку, пристраиваю его ножку ей под локоть.

– Спасибо, что присмотрела за ним, – говорит она.

Миссис Скетчерд ведет их со сцены к столу, где лежат документы, темная головка Кармина лежит у женщины на плече.

Одного за другим соседей моих разбирают. Мальчик, стоявший рядом, уходит с низкорослой толстушкой, которая заявила, что давно ей пора обзавестись мужчиной в доме. Девочку, скулившую по-собачьи, уводит элегантная пара, оба в шляпах. Мы с Голландиком стоим рядом и тихонько переговариваемся, и тут подходит мужчина, загорелый и морщинистый, – лицо напоминает старую подметку, а за ним следом угрюмая женщина. Мужчина останавливается перед нами, протягивает руку, ощупывает бицепс Голландика.

– Что вы делаете? – спрашивает тот с удивлением.

– Открой рот.

Я вижу, что Голландику очень хочется затеять драку, но рядом стоит и смотрит мистер Куран, – не получится. Мужчина засовывает грязный палец Голландику в рот. Голландик дергает головой.

– Снопы вязал когда? – спрашивает мужчина.

Голландик таращится перед собой.

– Не расслышал, что ли?

– Нет.

– Нет – в смысле не расслышал?

Голландик переводит взгляд на него.

– Снопы никогда не вязал. Вообще не знаю, что это такое.

– Ну, чего скажешь? – обращается мужчина к женщине. – Задирист больно, но такой здоровый нам подойдет.

– Думаю, обратаем. – Она делает шаг к Голландику и говорит: – Мы объезжаем лошадей. Уж с мальчишкой-то справимся.

– Забираем, – решает мужчина. – Сколько еще назад ехать.

– Вы приняли решение? – спрашивает мистер Куран, подходя и нервно усмехаясь.

– Да. Вот этого берем.

– Замечательно. Прошу за мной, подпишем документы.

Все, как Голландик и предвидел. Грубые крестьяне, которым нужен батрак. Они даже не забрали его сами со сцены.

– Может, все будет не так плохо, – шепчу я.

– Если он хоть раз меня ударит…

– Ты можешь попроситься в другую семью.

– Я – рабочая сила, – говорит он. – И ничего больше.

– Они обязаны отправить тебя в школу.

Он смеется:

– Ну а если не отправят?

– Ты их заставишь. А потом, через несколько лет…

Конец ознакомительного фрагмента.