На этаже нас встретил сотрудник, который оказался монтажёром по имени Гурген, поздоровались и он незамедлительно обрадовал нас, что все плёнки проявлены, и вроде бы всё хорошо. Под мои радостные возгласы «УРА!» и «Аллилуйя!!» удивлённый сотрудник киностудии предложил нам пройти в студию монтажа.

— Окей. Давайте по-быстрому просмотрим каждую плёнку и проверим качество, предложил великий режиссёр, присаживаясь на стул.

Гурген осмотрел количество катушек и сказал, что по-быстрому не получиться, ибо материала ту, часов на десять.

Я согласился с ним, и чуть подумав предложил, открывать катушки по очереди и просматривать лишь малую часть каждой из них.

На этом и порешили.

Как оказалось, качество было довольно сносным для меня, но для этих времён, было просто превосходным, о чём Гурген не замедлил нам сообщить. Такого качества мы добились потому, что нам была предоставлена самая дорогая кинокамера, а заправлялась в неё самая дорогая плёнка, которую только смогли достать работники студии исполняя приказ с самого верха.

Я был в принципе доволен результатом и через час закончив общий пред просмотр, предложил незамедлительно начать монтаж.

Армен извинился и сославшись на дела собрался уезжать. Я напомнил ему, чтобы он позвонил председателю и попросил того проинформировать актёрский состав, что всё в порядке и плёнки проявлены, а также попросить его организовать экскурсию для актёров по древним развалинам. Не забыл я упомянуть, чтобы компаньон, напомнил главе села, что необходимо проконтролировать доведение до ума строительных работ в доме, в котором мы производили съёмку и мебель, которая осталась там, подарить Степану Агасовичу в качестве компенсации за доставленные в связи со съёмками неудобства.

Армен сказал, что всё помнит и как только приедет на работу, так сразу же и позвонит.

— Армен, не забудь, я завтра улетаю.

— Помню, — ответил он и напомнил теперь мне: — Билеты у нас на четыре вечера. Из гостиницы выезжаем в два.

— У нас? — якобы удивился я, хорошо помня, что он собирался «прыгнуть мне на хвост».

— У нас, — ответил тот и сказав: — Пока, — похлопал меня по плечу и вышел из студии.

Как только дверь закрылась, я потёр руки и мы, не теряя времени принялись монтировать картину выбирая из разных ракурсов одной и той же сцены лучшие кадры.

На часах было одиннадцать утра…

В два часа дня мы отправились в местную столовую и сытно пообедали, обсуждая как будем действовать дальше. Гурген вероятно получил какие-то инструкциям, поэтому никогда меня не одёргивал и делал всё как я ему говорил, показывая раскадровку. Естественно иногда он, как более профессиональный монтажёр, давал мне некоторые советы и высказывал некоторые идеи, но все они были в высшей степени профессиональными и только украшали ту или иную сценку. Я обдумывал и как правило соглашался с ним, вставляя в фильм тот или иной эпизод, которого не было в оригинальной версии картины.

В два тридцать пять, мы уже были на рабочем месте за монтажным столом и продолжили создание школьного шедевра.

В некоторых местах, звук был так себе, поэтому нам приходилась переписывать звук с одних кадров и вставлять его в совершенно другие. Делали мы это таким образом, чтобы актёр говоривший в этот момент, был всегда повёрнут к экрану спиной или стоял боком, чтобы зритель не мог видеть, рассинхронизацию звука и изображения. То есть, это когда герой открывает рот, а мимика его губ совершенно не совпадает с речью, которая доносится из динамиков.

Мы это жёстко контролировали и если, что, то «фиксили» или давали общие планы.

Так шаг за шагом наш тандем двигался и двигался к желанному результату.

*****

Село Арени. Юля и Сева.

— Юля, а ты не хотела бы выйти за меня замуж? — набравшись смелости после получасового молчания спросил рыжуху Савелий.

После экскурсии по местным достопримечательностям, которую им устроили местные власти их пригласили на торжественный обед, который состоялся под открытым небом. Там то к ней и подошёл её друг с детства и заикаясь предложил прогуляться.

Вот они и гуляли молча вдоль реки, и за всё время прогулки молодой человек не проронил ни слова.

— Замуж? — удивилась рыжуха.

— Да, — робко подтвердил жених, с надеждой и отвернувшись от невесты посмотрел на быстро бегущую воду в реке.

— Нет Сева, — бестактно ответила та и нагнулась за каким-то камешком.

Влюблённый от такой обыденной категоричности просто опешил и удивлённо посмотрел на так «по-простецки» отвергшую его любовь подругу. В голове всплыли слова, которые не раз он слышал от Саши: «Весь мир бардак, все бабы б***, а солнце ё***** фонарь!» Тогда, впервые услышав такую формулировку из уст друга Савелий усомнился в правильности такой пословицы.