— Удивительно! — восхитился Сорокин и полюбопытствовал: — И что же дальше?

— А что дальше! — пространно ответил я, вспоминая, последовательность действий у входа в гостиницу. — Дальше, — вспомнив продолжил, — оставили тележку, схватили груз и поволокли всё на наверх, ко мне в логово. Время было в обрез, лететь уже скоро нужно было, поэтому пришлось попотеть. Всю дорогу бегом.

— А что произошло дальше с тележкой? — поинтересовался полковник.

— Завен должен был её вернуть, — ответил я прикидывая. — Подарков, каких-нибудь купит и отблагодарит, всех тех чья она.

— И много «тех»? — после небольшой паузы в задумчивости глядя на стол и сжимая кулаки цедя сквозь зубы спросил Сорокин.

— Много не много, а все получат своё сполна. Завен обещал. А он своих слов на ветер не бросает.

— Правильно! — неожиданно закричал полковник и долбанул кулаком по столу да так, что многострадальный графин всё же упал со стола на пол и разбился вдребезги.

Я прокашлялся удивлённый такими переживаниями и встал, чтобы взять веник и чуть прибрать.

— Не надо, — махнул рукой хозяин студии, — это, на счастье. Садись Александр, лучше выпьем за то, чтобы мы всегда отдавали долги всем тем, кто этого заслуживает!

Я был не против…

— Саша, а скажи, если это не секрет конечно, как можно устроится в ГРУ (Главное разведывательное управление)?

— Я даже не знаю, — протянул я, вспоминая кадры из документальных фильмов о том, как принимают в «Краповые береты». (Автор вкурсе, что это разные темы, однако Главный Герой сейчас находится не в том состоянии, чтобы обращать на это хоть какое-то внимание. Прим. Автора.)

— Ты же говорил, что генерал с утра приедет. Вот с ним и переговори, — ответил я собеседнику, с которым мы уже давно перешли на «ты». — Я тебе в этом деле не советчик. Однако хочу сказать, то для хорошего специалиста работающего, скажем в тылу «условно» врага, одного аналитического мышления не всегда может быть достаточно, — продолжал я, вспоминая пастора Фрица Шлага из суперфильма «Семнадцать мгновений весны», которого на лыжах Штирлиц «переправлял» через границу, — нужна ещё и хорошая физическая форма.

— А у тебя такая форма есть? — спросил тот показывая пальцем на меня. — Ты же пацан совсем. Тебя-то взяли.

— Меня бы, наверное, взяли, — вполне уверенно сказал я.

— Почему? Ты же молод и физической силой не можешь пока сравниться со взрослым мужчиной. Докажи, что ты сильный!

— Как? — поинтересовался я.

— Ну не знаю. Как хочешь… Я слышал десантники могут кирпичи об голову ломать…

— Не, это я пасс, — в задумчивости произнёс «недодесантник», глядя на коньяк.

— Да не можешь ты быть сильнее меня скажем! Я взрослый, а ты пацан совсем! — разошёлся собеседник, которого почему-то «пробило на бычку».

— Не могу, — согласился я, ибо спорить с «заклинившим» человеком было без толку.

— Так почему меня туда не взяли? Я тоже музыкант! И силы у меня есть! У меня мечта была с детства стать разведчиком!

— Верю, — ответил пионер.

— Тогда почему ты, а не я? — спросил Сорокин вставая. Я пожал плечами и разлил по рюмкам, дабы отвлечь визави от грустных мыслей о несбывшейся мечте.

Тот не отреагировал на предложение употребить, а чуть согнулся и каким-то «хищным» шагом направился к двери, после чего, подойдя почти вплотную не с того не с сего ударил по ней кулаком.

— Смотри, как я могу, — крикнул он и стал дубасить по двери кулаками. Так как дверь была обита войлоком в три ряда, то особо беспокоиться о состоянии рук настоящего полковника, наверное, не стоило, однако я всё же напомнил коллеге о самом важном для музыканта:

— Товарищ полковник, ты бы руки поберёг, а то так с «непривычки» вдаришь, и кисть сломаешь. Веса то у тебя ого-го…

— Вот! — закричал он весь «в мыле». — Видал как я могу?! И вес есть и сила мужика! — я покивал головой, в смысле, да мол, сила, вес, «все дела» … — А теперь ты бей! — ни с того ни с сего сказал он, показывая на то на дверь, то на меня и пытаясь отдышаться.

— Зачем? — удивился я, обгладывая куриную ножку.

— Хочу посмотреть, чему вас в развед школе учат, — проговорил Сорокин странную вещ, но я, видя его полупьяное состояние списал сию оговорку именно на состояние, причём полупьяное. — Бей я тебе приказываю, как старший по званию! — закричал он. — Или ты старше полковника?

— Нет, — ответил его молодой коллега, вытирая руки о полотенце.

— Тогда быстро вдарь по двери, что есть силы! Как учили! — проревел гостеприимный хозяин. — Это приказ! Исполнять!

— Есть! — закричал курсант вскакивая. Шагнул пару шагов вперёд, а затем резко сделав подскок, чтобы не повредить руку, со всей силы ударил по «демонстрационному объекту» внешней стороной стопы приблизительно на высоте головы, таким образом произведя боковой удар ногой, который в простонародье именуется — «сайд кик».