Почему он в Москве? Давно ли он живет в столице? Приезжал ли домой в Баку? Если да, почему не приходил в гости к моим родителям? Ведь наши семьи по-прежнему крепко дружат. И как он оказался в соседней квартире? И откуда он узнал, что я здесь живу? Он не удивился, когда я открыла дверь, в отличие от меня.

Закрыв входную дверь, прислоняюсь к ней спиной. Меня переполняет фонтан эмоций. Радость, неожиданность, трепет, грусть. И ревность… как представлю, что творится за стеной, тут же в груди начинает колоть. Больно колоть.

Кажется, я попала в старые сети. Снова.

Утро выходит не самым приятным. Почему? Хотя бы потому, что я не могла сомкнуть глаз с того момента, как увидела на пороге Казима. Не получалось. Постоянно прислушивалась к звукам вокруг, пыталась понять, что происходит в соседней квартире. 

Ревность все так же грызла меня изнутри. Его черные глаза не выходили из головы, его крепкий торс и обаятельная улыбка так и стояли перед глазами. И та брюнетка тоже не давала покоя.

В итоге я разбитая, не выспавшаяся. Хочется вновь вернуться в кроватку, да только мне нужно в универ на пары. Вика ждет-не дождется, когда мы встретимся после каникул. Сказала, что у нее куча новостей накопилось. Интересно каких?

За завтраком раздается звонок в дверь. Может сегодня меня решил навестить Дани — брат Казима? С ним я тоже давно не виделась. Или Ева, с которой мы учились в начальной школе? Нет, вряд ли. Та в Лондоне учится. Кого бы могло принести сейчас в зимнюю Москву? 

Но в глазке я вижу то самое лицо, которое не давало мне сегодня сомкнуть глаза. Только в этот раз он причесан, одет черный джемпер, поверх черная косуха и темные джинсы. 

— Ну что, малая, ты готова? — улыбается Казим, окидывая меня с ног до головы темным взглядом. Проверяет готовность к выходу? .

— И тебе доброе утро.

— Почему еще не одета? Не опоздаешь на занятия?

— А должна? У меня еще полчаса в запасе.

— Твой отец сказал, что занятия в восемь начинаются.

— В смысле сказал? — недоумеваю я, но это длится недолго. Сразу пазл сложился в голове. Теперь понятно как Казим оказался у меня на пороге квартиры, почему сейчас стоит напротив. — Это ты будешь за мной приглядывать?

— Ага, — улыбается во все тридцать два зуба, сверкает глазами. — Мне тебя ждать здесь или на улице?

Я не жестокая, чтобы оставлять бедного Казима на морозе. И где его подружка в коротком платье? Почему он выжидающе смотрит на меня?

— Завтракать будешь?

— Конечно, ничего не ел.

Если бы сейчас у меня была мама, она меня отругала за полупустой холодильник. Его ассортимент в не состоянии накормить здорового мужчину. Надеюсь, Казим простит нерадивую хозяйку за это. На столе стоит тарелка с запеченными бутерброда с сыром и ветчиной. 

Казим садится на свободный стул. Наливаю ему кофе, протягиваю ему кружку. Мы одновременно берем бутерброды и синхронно надкусываем. Молчим, украдкой наблюдаю за мужчиной. Он ест с таким удовольствием. словно ничего вкуснее в жизни не пробовал. Странно.

— Когда ты приехал? — разрываю тишину между нами.

— На днях. Отец готовит преемника, — недовольно фыркает он. — Как будто раба из меня вырастил. Дани в этом смысле повезло.

— Почему ты не откажешься?

— Это честь семьи. Отец не хочет передавать свое дело непонятно кому, а я его родной старший сын, должен стать главой семьи, жениться… Это ведь логично. 

Жениться? Ему, конечно,скоро тридцать, самый возраст обзавестись семьей, только я не представляю Казима в роли мужа и отца. Чувствуется в нем ее бунтарство, непокорность. Да и ветреный похоже, вот где его брюнетка? Почему не кормит его завтраком? 

Стоп! Во-первых, мне нет дела до того, кто и чем Казима кормит по утрам. Во-вторых, может быть он этой девушке сделал предложение, они вместе живут, присматривают себе семейное гнездышко. Почему не накормила? Наверное, спешила на работу. В Москве по утрам огромные пробки. 

— Что с тобой? — Казим с беспокойством смотрит на меня, приподняв темные брови вверх.

Только сейчас замечаю, что готова сложить ложку пополам, настолько сильно ее сжала. И не без причины. Как представлю, что мне нужно будет танцевать и радоваться свадьбе Казима, изображать из себя счастливую подругу детства — тут же хочется застрелиться на месте. Все прошлые чувства за одну ночь восстали из пепла. Душу как и тогда раздирают хаотичные чувства, но ясно одно: он не мой Казим, а я не его Белла.