Я больше не успела выдохнуть ни слова. Он подхватил меня на руки, и, зарывшись пальцами в волосы начал целовать. Так нежно, так неторопливо, а после так безумно страстно, что никаких слов просто не осталось. Скалка с грохотом повалилась на пол, выпав из рук.

— Ты сказочная, — он в несколько стремительных шагов донес меня до спальни и аккуратно опустил на кровать. — Просто непередаваемо сказочная… — губы накрыл новый поцелуй, — такой сладкий, такой безумно трепетный. Я застонала и выгнулась, желая только одного сейчас, — его рук, его ласк.

Вадим отстранился, любуясь моим телом, глядя на него такими глазами, как будто ничего не видел в жизни более прекрасного и более желанного. От одного этого взгляда между ног стало просто пламенно горячо.

— Волшебная, — хрипло пробормотал он, накрывая губами мой заострившийся и вставший колом сосок. Я застонала, впиваясь руками в его плечи, а он, чувствуя дрожь, которая уже накрыла все мое тело, схватился пальцами за второй, прижав и немного выкрутив.

— О, Боже, — только и смогла выдохнуть я, откидываясь на подушки и отдавшись наслаждению полностью.

Его рука скользнула ниже, пройдясь по животу, оставляя по себе следом блаженную, расслабляющую негу внутри. Я снова застонала и окончательно расслабилась, отдаваясь его рукам, собственным ощущениям без остатка. Я вся превратилась в жар, в пламя, в желание, в наслаждение. Не осталось больше ни мыслей, ни слов, только пульсация и безумная дрожь внутри.

— И где же ты был все это время? — все-таки выдыхаю я, а голос совершенно ненормально дрожит. — На курсах кулинарии?

— Во Франции, — выдыхает он, опаляя дыханием мне кожу. — Мне предложили возглавить там отдел нашей фирмы. Но за это время я понял, как мне тебя безумно не хватает и решил вернуться. Работа никуда не убежит, в отличие от тебя, — девушки с распахнутым балконом, которую могут и украсть…

9

Рука скользнула между ног, разводя бедра, пальцы запорхали по самым чувствительным местам. Я шумно выдохнула и поддалась им навстречу, желая только одного, — чтобы это наслаждение длилось вечно.

И дело даже не в том, что Вадим раскрыл в моем теле какие-то особенно чувствительные места. Не в том, что распалил внутри меня вулкан, о котором я и близко не подозревала, несмотря на два брака за плечами. Не в том, что, возможно, мои мужья не были такими умелыми, и близость с ними не давала мне ощутить и десятой грани тех оттенков блаженства, которые я чувствовала с ним.

Просто именно с этим человеком мне почему-то хотелось распахнуться. Именно он стал для меня чем-то волшебным, каким-то катализатором, выпускающим всю мою страсть наружу. Мне хотелось, чтобы только он касался меня. Именно от его глаз голова начинала кружиться.

Меня тянуло к нему безотчетно. И именно ему хотелось отдаваться. Отдаваться не просто телом, а растворяться в нем, теряя себя, становясь единым целым. Глупо, наверное, если речь идет о том, с кем мы совсем и не знакомы? Но я почему-то ощущала, что только с ним могу быть такой… Раскрепощенной… Такой чувственной… Такой живой… Такой, какой даже сама себе не представляла…

— Да, — застонала я, когда он вжался головкой, входя в меня.

— Хочу, — лихорадочно зашептал Вадим, опускаясь надо мной на локти и будто насквозь пронзая меня взглядом потемневших глаз. — Хочу тебя всю. Безумно. Без остатка!

— И я тебя, — простонала я в его губы, выгибаясь бедрами навстречу.

Он одним ударом вколачивается в меня целиком. И меня тут же как будто взрывает. И, самое главное, — это наполненность. Наполненность где-то внутри, в сердце, и то доверие, с которым я могу перед ним раскрыться, могу тонуть в этом соединении, дрожа всем телом, стараясь поддаться еще ближе, ощутить его в себе еще глубже, сумасшедше глубоко.

— Моя, — хрипло выдыхает он, хватая мои губы. Его язык вбивается в меня с такой силой, как будто он хочет заклеймить меня, сделать своей навсегда и без остатка. И я поддаюсь, раскрываясь для него сильнее, всасываю его жадный язык концентрацией страсти, втягиваю в себя, посасывая, покоряясь, подчиняясь, растворяясь и постанывая в его раскрытый рот…

Впервые я не закрываю глаз во время секса. И мое тело начинает извиваться волнами от этих лихорадочных, совсем почти черных глаз рядом с моими. Мы действительно будто соединяемся больше, гораздо больше, чем просто телами. Он как будто входит в меня своим взглядом, в самое сердце, в самую душу, — и я позволяю ему это, стараясь распахнуться еще сильнее, чувствуя, как от этой неимоверной близости срывается дыхание…

Наконец он начинает двигаться, все так же не отрывая от меня взгляда. И я ору, — мир перед глазами рассыпается разноцветными искрами, наслаждение затапливает, переполняя. Выгибаюсь к нему еще сильнее, так сильно, как только могу, поддерживая рваный, безумный, жадный ритм. Он снова сжимает мой сосок, и меня будто простреливает молния, от самого низа живота до горла, из которого вылетает еще один рваный крик. Я впиваюсь в его плечи пальцами и забрасываю ноги ему на спину, — пусть он знает, что я вся в его власти, пусть чувствует то, что ощущаю я, — я отдала ему контроль полностью, полностью и безраздельно отдалась…