Я теряла контроль.

— Почему никто не сказал мне о нем? — произнесла я, будто мое отражение могло слышать меня. Затем покачала головой и потянулась к крану.

«Я говорила тебе, малышка». Я вздрогнула от маминого голоса. Он казался таким реальным. Живым. Я оглядела пустую комнату. «Моя мать только у меня в голове. Я сейчас определенно на поезде для чокнутых».

Однажды во время сказки на ночь, я спросила маму, как выглядел мой отец. Она коснулась моего носа и сказала, что у него такое же спокойные зеленые глаза, как и у меня. Я разглядывала свое лицо в зеркале. Цвет моих радужек, слегка вздернутый нос и полные губы… все как у него.

Ладно, он может быть моим отцом. Что теперь? Я должна разузнать все возможное о Керриге и его мире. Мне нужно знать правду.

Когда я вернулась к своему месту, Ник, Афтон и Керриг уставились на меня, как на душевнобольную, только что выпущенную из психушки.

— Что? Я в порядке, — бросила я.

— Я хочу кое-что показать тебе, — сказал Керриг. Он достал бумажник из внутреннего кармана пальто, вытащил потертую фотографию и пододвинул ее ко мне. Края были оборваны, а цвета потускнели. Молодой Керриг лучезарно улыбался на снимке, обнимая за плечо мою мать. Ее живот казался огромным и круглым, а улыбка широкой и сияющей.

Я никогда прежде не видела свою маму такой счастливой на фотографиях. У нас дома было мало снимков с ней. Зато огромное количество со мной и отцом. Все их сделала моя мама. Она избегала камер, и теперь я понимала по какой причине… чтобы не светиться. Но почему?

Все эти годы я довольствовалась единственным видео о моей маме, которое у нас было. Его сняли в мой четвертый Хеллоуин, мы оделись ангелами, танцевали и смеялись на кухне. Изображение дергалось, потому что отец смеялся вместе с нами во время съемки. Я всегда верила, что мама любит отчима, но теперь не была так уверена.

Следующая вещь, которую протянул мне Керриг, шокировала. У меня перехватило дыхание, когда я просмотрела письмо, написанное витиеватым почерком моей мамы. Разум заволокло туманом, края моей воображаемой реальности о счастливом замужестве моих родителей испарялись с каждым прочитанным словом.

«Мой дорогой Керриг,

Я никогда больше не полюблю никого так, как тебя. Я должна бежать, чтобы защитить нашу малышку. Боюсь, что пророчество говорит о нас. Я знаю Беспорочную ведьму, которая наложит защиту на ребенка и меня. Пожалуйста, не преследуй нас. Это приведет нас троих к смерти. Я молюсь, что однажды наша семья сможет воссоединиться. Если все закончится плохо, знай, ты сделал меня счастливее, чем что-либо в жизни. Я рискую всем ради нашей любви и умру, защищая ребенка.

Всегда твоя, М*»

Я выронила письмо на стол. Это нереально. Это ошибка. Она любила отца. Она вышла за него замуж.

Но без сомнений это характерный завиток М со звездой в конце строчки моей матери. Каждый День рождения, Рождество и Пасху отец получал от нее открытки, сложенные дома в нашу коробку воспоминаний, с точно такой же подписью.

Ник и Афтон вновь стали наблюдать за мной заинтересованными взглядами, поскольку я смотрела в окно, пытаясь восстановить душевное равновесие. Люди сновали по тротуарам, машины тормозили, обгоняли и мчались по бульвару. Черный кот пересек улицу, напоминая мне бабушкиного кота Барона.

— Я не жду, что ты сразу же поверишь мне, — заверил Керриг, вновь привлекая мое внимание к столу. — Но подумай о событиях последних нескольких дней, и спроси себя, возможно, это правда.

— Почему никто не сказал мне? — я потерла глаза ладонями. — Мне жаль. Всего слишком много, чтобы принять.

Я взяла бумажную салфетку с коленей и протерла ею нос.

— В мамином письме упоминалась ведьма?

— Не уверен, что следует рассказать тебе эту часть, — сказал Керриг. — Ты восприняла остальное не так уж хорошо, да?

— Я в порядке. Что может быть хуже того, что случилось? По крайней мере, ты не ужасный отец, как я считала. Всю. Свою. Жизнь. — Я подняла бокал и сделала глоток сока, пытаясь продемонстрировать силу, которой не было. Хотя на самом деле я хотела уйти, попинать боксерскую грушу и собраться с мыслями.

— Тогда ладно. — Керриг сделал еще один глоток кофе и прочистил горло. — Только одна достаточно способная Беспорочная ведьма в этих краях может создать защищающие чары. Ее имя Кэти Кернс.

Я выплюнула сок изо рта, запачкав Ника и стол.

Ник вздрогнул.

— Фу, Джиа!

Я поставила стакан обратно на стол.

— Ты сказал Кэти Кернс?

— Да.

— Бабушка?

Над дверью звякнул колокольчик. Я не хотела проверять, кто пришел в кафе, но удивленное лицо Ника заставило меня повернуться.

— Бабушка? — прохрипела я.

Бабушка уставилась на Керрига.

— Мог бы и сказать, где встречаемся. Если бы не Барон, я бы не смогла тебя найти.

— Мои извинения, — сказал Карриг. — Местность мне незнакома, поэтому я не был уверен, где мы окажемся.