— Вы поведете сами? — Она впилась пальцами в сиденье. — Разве вам не положен водитель по статусу?

— Зачем мне водитель, если я уже три дня, как могу рулить сам? — спросил, поправляя зеркало заднего вида и наблюдая за вытянувшимся лицом принца.

— Шутите? — с надеждой спросила Марианна.

— Не совсем.

Как это понимать?

Я обернулся и, не сдержавшись, улыбнулся:

— Водить и правда могу сам, можете мне поверить. И успешно делаю это уже лет десять.

Девушка закатила глаза и сложила руки на груди, расположившись в более расслабленной позе.

— Теперь рассказывайте, — попросил я, заводя двигатель. Магобиль плавно тронулся с места. — Что случилось на этот раз?

— Ничего особенного, — ответила Марианна, отворачиваясь к окну, — небольшой пожар.

— Шутите? — нахмурился я, подозревая, что мне просто хотят отомстить.

— Не совсем. — Она чуть прикусила губу.

— Так пожар и правда случился?! — Я слегка повернулся, посмотрев на принца. — Кто-то поджег ваши покои? Вы пострадали?

— Нет. Не пострадали. А покои подожгла я. Немножко.

«Немножко», — повторил я про себя, стараясь понять, что в это понятие вкладывает эра Марианна.

Мы молчали какое-то время. Я терпеливо ждал продолжения, не желая давить на девушку, но эра Айгари не спешила радовать меня информацией, продолжая смотреть в окно, за которым то и дело мелькали отблески магических фонарей и очертания зданий.

— Правда, прекрасный вид? — спросил я, обдумывая, где сейчас Макс и насколько плохи наши дела.

— Замечательный, — пробормотала эра Марианна.

— Значит, тьма за окном привлекает вас больше, чем мое общество?

— Да, это верно.

— Почему у меня ощущение, что вы успели за что-то на меня обидеться? — усмехнулся я. — Хотелось бы понять, в чем повинен. И услышать, наконец, зачем вы устроили «немножко» пожар.

— Это побочное явление, — проговорила Марианна, — на ваши чары обольщения.

Она резко посмотрела в зеркало, встретившись со мной взглядом. На лице принца появилось выражение неприкрытой обиды.

Вот как? Значит, меня уличили в чарах. Что ж, теперь становится понятно, откуда ноги растут у фразы про наплевательское отношение к закону.

— Я не понимаю, о чем вы, — сказал, пожимая для большей ясности плечами. — Если в вас проснулся интерес ко мне, то не стоит списывать это на магию. Нам, менталистам, и без того нелегко.

— Нелегко с вами, а не вам! — парировала она, потирая подбородок принца. — Ай. Какая колючая кожа! Как же неприятно быть мужчиной.

— Щетину легко можно сбрить. — Мне отчего-то нравилась эта милая пикировка, хотя нам явно нужно было обсудить нечто гораздо более важное. — А вот как быть с грудью?

— Что?! — На лице Макса появилось выражение оскорбленной невинности. Эх, видел бы он сам, наверняка смог бы оценить по достоинству.

— Ну как же, — я посмотрел в зеркало, встречаясь с Марианной-принцем взглядами, — вы ведь сами мне жаловались. Про тяжесть в груди.

— Я?! Вам?! — Она спешно начала чистить от невидимой грязи полы пальто. — Это, должно быть, было под давлением на мои мысли. Вашим давлением! В любом случае не припомню подобного…

— Мне могло и показаться, — решил согласиться я. — Но… эра Марианна, вы ведь понимаете, что ментально нельзя внушить обожание? Можно приказать делать что-то против воли, можно наслать легкий страх, или замешательство, или… симпатию. Но влюбить в себя до потери контроля над словами и действиями нельзя.

Она затравленно на меня посмотрела и, прикусив нижнюю губу, снова уставилась в окно.

— Я хочу знать, что произошло, — произнес тихо, но настойчиво, чуть сбавляя скорость магобиля. — Что с вами произошло? Вы действовали… необычно.

— Откуда вам знать, как я действую обычно? — снова вспылила Мари. — Глупышки вроде меня и не такое могут вытворять!

Я подавил улыбку.

Значит, догадка была верна и ее сестра донесла все, что умудрилась подслушать при моем разговоре с принцем. Женская гордость оказалась задетой, хотя — будь девушки хоть немного опытней — сделали бы более правильные выводы.

— Я не считаю вас глупой, — сообщил отражению Макса, с удовольствием наблюдая за самой красноречивой мимикой на свете. — Но принцу говорить о своих предпочтениях не собираюсь. Он может принять мою симпатию к определенным особам как личный вызов и пойти напролом, лишь бы доказать мне, что выберут его. Такая вот глупость. Мальчишество, наверное, скажете вы. И будете правы. Я должен попросить прощения за недоразумение на балу и за его последствия.

Она молчала.

На лице принца неверие сменилось любопытством, удивленным восторгом и, наконец, смущением.