Вот так и просидела пару минут, ожидая новых вопросов и пытаясь придумать достойные ответы. Глаза слезились, во рту пересохло.

Но секунды шли, нервы шалили, доводя сердце до бешеной гонки на грани выживания, а внимание на меня так никто и не обратил. Лишь иногда толстый краснолицый мужик с большой позолоченной медалью, подвешенной на короткой шее, поглядывал в мою сторону, старательно скрывая осуждение. Выходило у него, прямо скажем, плохо.

Тин с седовласым осторожно перенесли что-то пробормотавшего Геррарда на кушетку совсем рядом со мной и вернулись к его величеству. Теперь все колдовали там, вокруг правителя. Его перекладывать не спешили, только подложили под голову подушку. Пришедшие мужчины были недовольны: какое-то время они ругались между собой и в итоге решили позвать кого-то еще.

Андрис, лежащий неподалеку, тяжело дышал и несколько раз дернулся в беспокойном сне, затем попытался схватить рукой воздух, но ничего не вышло. Громко разочарованно выругавшись, он всхрапнул и перевернулся со спины на бок, успокоившись.

Ужасно захотелось спросить, чем же его напоили. Может, и мне налили бы немного?

Но стоило взглянуть на седовласого лекаря, как страх стал возвращаться. Я боялась лишний раз открывать рот или шевелиться: казалось, еще одно действие — и всему конец!

Устав от этой пытки, закрыла глаза и принялась думать, что делать дальше.

Где-то там, совсем недалеко, был принц Максимилиан в моем теле. Я ведь даже не расспросила Тина, что он успел натворить и как моя сестра со сьеррой О'нил? Они наверняка ужасно волновались и могли в мое отсутствие сделать что-то нехорошее…

Приоткрыв один глаз, я посмотрела на толпу вокруг короля, все-таки устроенного на второй кушетке. Пока Марк Буджерс спал, над ним водили палочками с благовониями, обеспечивая бедному мужчине мигрень на утро.

Решая, можно ли мне уйти сейчас, я чуть накренилась вперед. Может быть, никто и не заметит, если встану и побегу?

— Мари… — простонал Андрис, будто услышав меня. Снова перевернувшись на спину, он что-то прошептал.

Покосившись на остальных, я прислушалась, теперь склонившись влево, поближе к советнику.

— Все будет хорошо. Я так близок к разгадке, еще немного… — Он снова протянул руку вперед, пытаясь кого-то поймать. — Мари… берегитесь!

Я не успела опомниться, как седовласый оказался у постели старшего советника.

— Андрис, — позвал он, — слышишь меня? Что с тобой?

— М-м-м… — ответил советник, затихая.

— Что он сказал? — спросил лекарь, взглянув на меня.

— М-м-м, — повторила я испуганно.

— До этого! — раздраженно перебил старик.

Я пожала плечами.

— Вы же не могли не слышать! — возмутился седовласый.

— И что? — нагло заявила я. — Мне теперь стать его секретарем и записывать каждое слово?

Старик удивленно заморгал, а я с ужасом подумала, что переборщила и выдала себя.

Страх липкой волной прошелся по спине, сдавил виски, доводя до головной боли. Еще немного, и я сама призналась бы во всех грехах, даже в тех, что никогда не совершала.

Посмотрев на остальных мужчин, я наткнулась взглядом на столик у камина, зацепившись за него, как за спасительную соломинку.

«Ну конечно, он же пьяница! — пронеслось в голове. — Вот оно!».

Резко вскочив с места, я подошла к столику и наполнила бокал янтарной жидкостью, оставшейся в бутылке, из которой недавно пил король.

Выдохнув, сделала пару глотков, сразу же ощутив нестерпимое жжение, от которого даже слезы выступили на глазах.

— Вам плохо? — спросил толстяк заботливо.

— Хорошо! — рявкнула я, набирая воздух носом и пытаясь восстановить дыхание. — Но отца жалко до слез. Я же не совсем бессердечный.

— А, ну да, — неуверенно кивнул седой, переглядываясь с третьим, молчаливым типом в длинной черной мантии.

Я отпила еще. И еще.

«Хочешь быть принцем? — спрашивала у себя. — Тогда думай как он, поступай как он».

Жидкий огонь распространялся по телу, от горла в стороны, наполняя меня всю, разжигая пьянящее чувство вседозволенности. Казалось, что я пью не алкоголь, а храбрость, глоток за глотком, до самого дна бокала.

— Ваше высочество, — седовласый смотрел выразительно, в его голосе сквозили неприкрытое обвинение и прохлада, — нам бы хотелось поговорить с вами, если вы не против.

Он выразительно посмотрел на бутылку, где еще оставалось немного жидкости, скривил губы.

— Против! — заявила я, хватая за горлышко практически пустую тару. — Обойдетесь без меня. Вас вон… как много, а я всего один у папы. Заберу рыжего с собой и пойду посплю. Как только прояснится что-то, сообщите мне.