– Сможешь? Хотя, думаю, после гимна ты сможешь всё. Ладно, уговорил, работайте! И кстати, может, есть какие-то просьбы?

Решив, что глупо терять такую возможность, говорю:

– Николай Степанович, если бы у нас ещё был пусть даже самые простенький микшерский пульт, самый простенький синтезатор, и самая простенькая педаль эффектов для гитары – вот тогда мы звучали бы как почти профессиональная группа, и эффект от нашего выступления на том же юбилее Пензенского отделения Куйбышевской железной дороги был бы куда сильнее.

Катушечный магнитофон я решил не просить, и так уже наговорил на пару тысяч. Бузов задумался, я будто бы даже слышал работу его мыслительного механизма, и наконец изрёк:

– Говоришь, звучать будете как профессионалы? Кхм… И сколько всё это может стоить?

Я набрал полную грудь воздуха и выпалили:

– В «Электроне» приличный синтезатор марки «Юность-75» стоит тысячу сто рублей. Может, у вас будет возможность достать по своим каналам где-то дешевле? Микшер, думается, обойдётся немного дешевле, педаль вообще копейки с сравнению с тем же синтезатором. Я, конечно, могу пообщаться с местными музыкантами, может, у них завалялось что-то бэушное. Но вам-то, наверное, нужно будет отчитаться в бухгалтерии, провести все расходы официально?

– Правильно думаешь, Варченко. Синтезатор, конечно, дороговато стоит, но и железная дорога – не самая бедная организация. Попробуем выбить, ты, главное, найди и скажи стоимость, тогда будет от чего плясать.

– Поищу, Николай Степанович, – заверил я, – хотя, если есть возможность взять синтезатор прямо сейчас – я бы на вашем месте её не упускал. Он там стоит в единственном экземпляре, я узнавал, и, если верить продавцу, к нему уже приглядываются музыканты.

Насчёт последнего экземпляра и музыкантов, каюсь, приврал, хотя, возможно, так и было на самом деле. Но Бузову я должен был вбить мысль, что упускать такую нужную вещь, как синтезатор, никак нельзя.

– Тысячу, может, и найдём в закромах бухгалтерии, – под нос себе пробормотал директор. – А ты давай подсуетись с этим, как его… Короче – с пультом и педалью.

Фух… Когда за Бузовым закрылась дверь актового зала, я рукавом вытер выступившую на лбу испарину. Кажется, обошлось, да ещё и в выигрыше остались. Главная на сегодняшний день задача была выполнена – мы сумели угодить Степанычу и наш ансамбль продолжит своё существование. Мало того, мы ещё может получить дополнительную аппаратуру и инструменты, что выведет нас на новый уровень.

А что касается песни о проводниках, то у меня из глубин памяти, как по заказу, всплыла песня «Проводница». Её в будущем могла бы исполнить Светлана Питерская, а попробует спеть Лада [19] . Голосок у неё достаточно нежный, а уж каких-то вокальных вывертов в этой полушансонной песне мною замечено не было.

Мои музыканты, прекрасно слышавшие наш с Бузовым разговор, просто-таки сияли, как пара надраенных тульских самоваров. Ещё бы, они тоже мечтали выйти на новый уровень, и если директор не подведёт, то мечта станет реальностью.

Всё это прекрасно, но на очереди и другое событие, которое стартует завтра в цирке и финиширует в воскресенье – чемпионат области по боксу. И эти два дня я буду озабочен только тем, как одержать на турнире победу, любой другой результат я посчитаю неудачей.

Взвешивание в цирке проходило с 9 утра. Там же тренеры представляли в оргкомитет согласия от родителей боксёров, наши классификационные книжки с подтверждениями спортивных разрядов, и справку из физкультурного диспансера. Мамин не подвёл и на этот раз. То есть на взвешивание не явился, и белый от злости Храбсков готов был, казалось, рвать и метать. Лишь когда его взгляд остановился на мне, он немного успокоился.

– Мамин не пришёл, – выдал он мне очевидное. – Максим, на тебя вся надежда, не подведи.

Я специально вечером на всякий случай ограничился лёгким ужином, а утром вообще лишь выпил стакан воды. Весы показали 73, 550, и довольный «взятым весом», я решил метнуться домой, перекусить. Сегодня мне предстояло провести два боя. Первый через три часа, второй, полуфинальный – если я выйду в полуфинал – вечером. Так что время на то, чтобы спокойно вернуться домой, закинуть в себя чего-нибудь не слишком жирного и сладкого, успеть переварить и вернуться в пропахший специфическими запахами вроде навоза цирк, оставалось.

В цирке я снова был за сорок минут до боя. Моего оппонента зовут Алексей Щеглов, обладатель II юношеского разряда. Невысокий, на полголовы ниже, щекастый парень из Кузнецка. М-да, ему бы по идее жирок растрясти, видно, в секции дела так себе, если выставляют таких бойцов.

Наконец, с 15-минутным опозданием, объявляют нашу пару. Некоторые бои затягивались на все три раунда, какие-то прекращались за явным преимуществом. Нокдауны, не говоря уже о нокаутах, были большой редкостью. Собственно, пока их даже и не случалось, просто секунданты, видя, что их подопечный уступает по всем статьям и рискует покалечиться, сами выбрасывали полотенце. Либо тоже пекущийся о здоровье спортсменов рефери останавливал бой.