– А я Сергей. Не хреново мы так влипли, да?

– Угу, – прогудел парень, который, наверное, весил килограммов сто десять.

– Ты какую силу получил? – поинтересовался я, перекрывая воду.

Новичок сделал вид, что не услышал меня и даже отвернулся. Хм, какой-то он мутный тип. Лучше с ним не откровенничать. Но я бы всё равно задал ему ещё пару вопросов, но тут скрипнула дверь, а затем прозвучал отрывистый рёв Пушкина:

– Давайте быстрее!

Гриша как только услышал ор главы клана, так мигом прекратил мыться и бросился к новой одежде. Поспешно натянул её, после чего как ошпаренный выскочил из помещения.

Я проводил его презрительным взглядом, а потом неторопливо надел камуфляжные штаны, майку цвета хаки, берцы и размеренным шагом покинул душ, оказавшись последним, кто предстал перед недовольным Пушкиным.

Тот сразу же растянул губы в неживой улыбке и проронил:

– Арахна.

Героиня мигом засветила мне кулаком в глаз. Моя голова дёрнулась, а в шее что-то хрустнуло, но я устоял на ногах, чем не преминул похвастаться:

– О, не упал. Прогресс.

Зверь скрипнул зубами и выставил перед собой руку, сверкнув глазами. Я тут же отлетел назад, словно в меня врезался мощный поток воздуха. Моя спина встретилась со стеной, вызвав вспышку боли, а потом я рухнул на пол, мимолётом подумав, что Пушкин владеет чем-то вроде телекинеза. Очень действенного телекинеза. У меня вон уже изо рта кровь капает, а перед глазами муть какая-то. Так я долго здесь не протяну. Надо следить за своим языком и поведением.

А глава клана тем временем ехидно сказал:

– Упал.

– Просто прилёг отдохнуть, – прохрипел я, вставая на ноги, и тут же проклял себя за несдержанность.

Но Пушкин лишь громко втянул ноздрями воздух, а затем резко выдохнул и присел за стол, барским жестом показав нам на стулья. Мы все прижопились, неотрывно глядя на него совершенно разными взглядами: я смотрел с ненавистью, блондинка – с робостью, Гриша – с восторгом, а Арахна – равнодушно.

Пушкин же смотрел на всех с различной долей высокомерия, даже на опытную героиню глядел так же. Похоже, он всегда такой. Да ещё и говорить герой начал так, будто делал нам великое одолжение:

– Слушайте сюда. Повторять не буду. Хоть вы сейчас и похожи на малолетних наркоманов, чем внушаете мне мысль, что в этот мир шлют всех, кого не жалко удавить, но в перспективы вы можете стать вполне сносными бойцами. Ведь герои в отличие от обычных представителей разных рас быстрее развиваются физически и легче обучаются чему-то новому, включая боевые искусства. Даже ты, блондиночка, и вот ты толстяк с лицом дегенерата. Кстати, надо дать вам геройские имена. Ты, девочка-припевочка, будешь… М-м-м… блин, как бы тебя обозвать?

– Может, я просто останусь Кристиной? – робко предложила та, покосившись на великоватые для неё берцы.

– Ладно, пока будешь Кристиной, – смилостивился Пушкин, после чего ткнул пальцем в Гришу: – А вот ты, точно будешь Бутуз, пока не заработаешь себе нормальное прозвище. Ну и наш господин шутник получит прозвище… Остряк. Тьфу, мля, как-то не очень обидно, надо будет потом что-нибудь другое придумать. Короче, все поняли, как вас теперь зовут?

– Ага, – хором ответили Гриши и Кристина.

Я же промолчал, ощущая вкус крови во рту, а потом подумал, что даже без издевательств над собой, санкционированных Пушкиным, всё равно возненавидел бы его до глубины души.

А тот тем временем откинулся на спинку стула и жестом передал слово Арахне. Героиня прошлась по нашим лицам тяжёлым взглядом, а потом внушительно проговорила:

– Вы получыли не только силу, но и интерфейс. И сейчас мы попробуем познакомыться с ним. Итак, закройте глаза и скажите с мысленным нажимом – интерфейс.

Наше трио новичков послушно притворило слова Арахны в жизнь, но с первого раза ни у кого не получилось вызвать интерфейс. Мы все упорно старались, наверное, целую минуту и только спустя обозначенное время Кристина удивлённо вскрикнула, распахнув лучащиеся радостью глаза:

– У меня получилось! Получилось!

– Только сел потренироваться, а уже разбудили, – иронично проворчал я, непроизвольно открыв глаза после возгласа юной героини.

– Похоже, что ты самая даровитая, – мрачно похвалил её Пушкин, а затем рыкнул, недовольно глядя на меня и на Гришу: – А вы, идиоты, хоть на что-то способны или вас сразу отправить в утиль?

Я молча поморщился, вдруг поймав себя на том, что моя спина уже перестала болеть, да и тот глаз, в который зарядила Арахна, тоже уже не щипала боль. Странно как-то. Я покрепче, что ли, стал? Хм, наверное, так и есть. Потом подумаю об этом, а пока мне надо снова заняться интерфейсом.

Я опять закрыл глаза и сконцентрировался. И на сей раз мне удалось достичь нужного взаимопонимания с организмом. Тот выдал моему мысленному взору небольшую белую плашку, на которой оказалось всего несколько строчек: