Но я же не убийца.

Тогда кто ты? Воришка? Лгунья? Разве твоя совесть чиста?

Это всего лишь один человек. Один человек, из-за которого в обществе раскол. Один человек, который забрал у меня всё, что я когда-либо знала и любила. Один человек, заслуживающий смерти.

Рэдклифф скрещивает руки на широкой груди.

— Ну что, Престон?

Я облизываю губы и пытаюсь проглотить ком в горле.

— Я сделаю это.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Дома я нахожу Эмили, всё ещё свернувшуюся калачиком во сне, не представляющую, что её мать забрали, пока она спала. Я не знаю, как Рэдклифф вошёл и вышел, не издав ни звука, но здесь нет никаких следов борьбы.

Я хожу туда-сюда по крошечной кухне, покусывая нижнюю губу и пытаясь придумать план. Когда солнце едва пробивается сквозь тонкие занавески, прибитые к окну, на кухню забредает Эмили. Она зевает и трёт глаза.

Тут же крепко прижимаю её к себе и вдыхаю аромат её клубничного шампуня. Она такая маленькая, хрупкая, что идеально умещается в моих объятьях, косточки выпирают из-под её хлопковой ночнушки.

Я цепляюсь за неё, потому что она — это всё, что у меня осталось. Если с ней что-нибудь случится…

— Я голодная, Си-Си. Сделаешь мне завтрак?

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё и убрать волосы с лица.

— Что бы ты хотела?

— Можно овсянку с шоколадом?

Овсянка с шоколадом была фирменным блюдом моего отца на завтрак. Конечно, Эмили не помнит таких подробностей, а знает только, что ей это нравится. Она мало что помнит о человеке, который когда-то укачивал её и фальшиво напевал колыбельные на ушко.

— Прости, милая. У нас нет никакой овсянки, но есть отличная обезвоженная колбаса.

Эмили кривится, пока я открываю холодильник.

— Срок годности для продукта «Мит делайт» истекает…

— Да-да-да, я знаю, — бормочу я, хватая одну из упаковок. Требуется всего несколько минут, чтобы напитать мясо водой. Поставив тарелку перед Эмили, я сажусь за стойку рядом с ней. Наблюдаю, как она пробует и морщится, сделав глоток, она уже бодра, несмотря на ранний час.

— Мамочка ещё спит? — спрашивает она, пристально глядя на меня.

Покачав головой, я ищу верные слова. Я не хочу её пугать, но и врать ей тоже не хочу.

— Мамочка уехала на несколько дней.

— По работе? — для пятилетнего ребенка она очень проницательна.

— Нет, милая. Но я уверена, что она будет дома раньше, чем ты узнаешь.

Эмили морщит маленький носик, напоминая хорошенького зайчика.

— С ней всё в порядке?

— Конечно.

Склонив голову на бок, она мгновение раздумывает.

— Когда мамочка вернётся, она больше не будет такой уставшей?

Я смотрю на руки, подыскивая правильные слова. Она не понимает. Как объяснить сестре, что наша мама тяжело больна и не может позаботиться о себе и других?

Я запускаю пальцы в её кудряшки, а она отмахивается от моей руки.

— После смерти папы мама так много работала, что измучила себя. Теперь её тело пытается поправиться.

— Когда ей станет лучше?

Я притягиваю её к себе и целую в макушку, думая о том, что сейчас мамина болезнь — наименьшая из наших забот.

— Не знаю, милая. Правда, не знаю.

***

Взяв Эмили за руку, я пересекаю двор. Здесь больше песка и камней, чем травы и растений — типичный пустынный ландшафт.

Миссис Лок, наша единственная соседка, поливает растения на крыльце. Это добрая пожилая женщина, потерявшая мужа несколько лет назад. Она остаётся с Эмили, когда мы с мамой заняты.

— Здравствуйте, миссис Лок, — с улыбкой приветствую я.

Она выпрямляется с лейкой в руке, садовый фартук опускается до колен.

— Здравствуй, Сиенна. Как ты, милая? — улыбка озаряет её морщинистое лицо. Обветренной рукой она приглаживает седые пряди обратно в пучок.

— Вы очень целеустремлённая, миссис Лок, раз выращиваете цветы в такой жаре.

Она смеётся и поднимает руку, чтобы заслонить глаза от слепящего солнца.

— Мне это нравится. Позволяет чем-то занять руки и голову.

Я бросаю взгляд на Эмили, сжимающую свою любимую куклу и рюкзак, наполненный вкусняшками.

— Можете присмотреть за Эмили? Мне нужно на работу, а мама… уехала из города на несколько дней.

— С удовольствием, — улыбается она. Как курица-наседка, она увлекает Эмили в свой трейлер и сетчатая дверь со скрипом захлопывается.