Трей кивает и, вероятно неосознанно, расправляет плечи.

— Моим отцом был Брайант Винчестер, бывший лидер «Грани». Когда он умер два года назад, я занял его место.

— Почему ты не сказал мне этого, когда вытащил меня из того правительственного учреждения?

Трей нервно смотрит на своих товарищей из «Грани», и брови Кудряша заинтересованно поднимаются. Трей хватает меня за локоть и уводит от парней.

— На случай, если Рэдклифф снова доберётся до тебя, — объясняет Трей. — Знать лично лидера «Грани» — опасно. Этот Рэдклифф снял бы мне голову, если бы поймал. И он, вероятно, сделал бы то же самое с тобой, если бы знал, что ты связана со мной.

— Ты поэтому расстроился, когда они сняли твои отпечатки?

— Именно. Силовики и другие чиновники годами пытались отследить наше местоположение. Как только он поймёт, насколько близко он подобрался к лидеру «Грани»… скажем так, он сейчас, вероятно, кусает локти.

Ещё одна мысль приходит мне в голову:

— Погоди. А откуда Чез узнал местоположение вашего лагеря?

Трей усмехается, демонстрируя ямочку на подбородке.

— Просто он член «Грани».

У меня отваливается челюсть.

— Прости?

— Ты не знала? — он смеётся. — Да, Чез — один из нас.

Я точно убью Чеза за то, что скрывал это от меня. Почему он ничего мне не сказал?

— Я завербовал его пару лет назад, когда узнал о его невероятных компьютерных навыках, — говорит Трей, восхищённо сверкая глазами. — Он феноменален.

— Так, значит, в ночь проникновения в «Мэтч 360»…

Трей кивает.

— Да, я знал, что он помогает тебе. Это он предложил тебя для работы.

Теперь всё начинает обретать смысл. Вау, я никогда не представляла Чеза лжецом, но оказалось, что он довольно убедителен. На самом деле, он почти так же хорош, как и я. Почти.

Мысли переключились на маму и подонка, который её забрал.

— Ты в курсе, где находится правительственный бункер?

Он медленно качает головой.

— Нет. Но если тебе нужна помощь…

— Спасибо, — быстро говорю я, — но я предпочитаю работать одна.

Да и не хочется создавать проблемы лидеру «Грани». Трей подходит ближе.

— Ну, если передумаешь, то всегда можешь присоединиться к нам. Добытчики лишними не бывают, — он улыбается. — Думаю, у тебя это хорошо получится.

Добытчики?

— Прости, но не думаю, что я подхожу для «Грани», — отвечаю я. — Но спасибо за предложение.

Забравшись на мотоцикл, я завожу мотор. Все трое парней пялятся на мою «Харли» жадными глазами, как будто загипнотизированы картинкой полуголой женщины. Я закатываю глаза, но, конечно, они не замечают. Они слишком заняты, глядя на его обтекаемую, хромированную раму и руль. Она просто красавица. Даже я не могу отрицать.

Отъехав на приличное расстояние от лагеря «Грани», я съезжаю с дороги туда, где надоедливые сорняки душат траву и всё, что пытается расти. Я ощущаю себя травинкой, задушенной неподвластными обстоятельствами.

Я должна найти маму. Если она пострадает из-за меня, я никогда себе этого не прощу.

Я слышу шум позади и, обернувшись, вижу чёрный внедорожник, несущийся в мою сторону. Вновь заводя мотор, я вылетаю из сорняков в пустынный пейзаж. На мотоцикле у меня есть преимущество. Я могу легко маневрировать мимо кустов, кактусов и огромных камней — на автомобиле им будет гораздо сложнее.

Кровь стучит в ушах, пока байк несётся по песку. Я должна была оторваться, но когда проверяю через плечо, они оказываются лишь в нескольких метрах позади меня. Лобовое стекло слишком тёмное, чтобы увидеть, кто внутри, но я узнаю автомобиль. Тот, в который меня затащили. Тот, который забрал мою мать. Я уверена, что если бы могла заглянуть внутрь машины, я бы увидела двух головорезов на переднем сиденье и толстошеего Рэдклиффа за ними.

Я направляю байк в объезд кучи больших камней, земля бьёт по ногам, когда шины попадают в рыхлый грунт. Я снова оглядываюсь назад. К счастью, они немного отстали. Уверенность растёт, но когда я оборачиваюсь, передо мной вырисовывается большая коротколистная юкка. Я слишком быстро сворачиваю, потом скольжу. Теряю управление. Байк наклоняется набок, и жгучий жар выхлопной трубы опаляет ногу сквозь штаны. Я даже не успеваю закричать. Падаю на землю, правая нога застревает под горячим байком и меня волочет ещё метров шесть по редкой траве и зернистому песку.

И я лежу так, солнце слепит глаза, создавая в небе большое белое кольцо. Боль расходится от головы до пальцев на ногах, и я закрываю глаза, пока не ощущаю чьё-то присутствие рядом. Он бросает на меня тень, давая небольшую передышку от изнуряющей жары.

Вместо резкого голоса Рэдклиффа я слышу гнусавый голос одного из его головорезов.

— Ух ты, да тут нехилая авария, — тянет он.

— Она в сознании? — интересуется второй громила.

Они заслоняют солнце. Когда я гляжу в небо, то вижу только два тёмных силуэта, склонившихся надо мной.