Я устала, разум был в тумане, и я едва произнесла два слова за утро. Но Перри знала, как всегда, что мне было сегодня хуже, чем вчера. Они остались, и я не возражала. Хоть Перри и Декс привлекали беды, я ощущала себя с ними защищенно. Декс защищал Перри и меня тоже.

Но в моем сне так делал кое — кто другой. И делал давно.

Джей.

Сон был таким настоящим и ярким. Казалось… я не управляла им. Словно его показывали в моей голове. Чем больше я думала об этом, о маме, Тонкой Вуали и Джее, тем больше у меня кружилась голова.

Я обдумывала это, пока брала сумочку и шла к двери с Дексом и Перри, солнце ощущалось приятно на коже, с деревьев доносилось пение птиц. Я закрыла глаза на миг, пока Декс отпирал дверцы черного джипа. Я хотела, чтобы летний свет прогнал тьму.

— Хмф, — сказал Декс, я открыла глаза и увидела, что он смотрит на дом Найтли, хмурясь, сигарета торчала изо рта.

Я оглянулась, ощущая холодок.

— Что?

Коробки пропали, не было машины на парковке, как и «Мерседеса» Джейкоба. Было тихо.

— Ничего, — Декс зажег сигарету и затянулся. Он моргнул, расслабился на глазах и выпустил дым уголком рта. — Я надеялся увидеть Сейджа Найтли.

— Уверена, ты пообщаешься с новыми соседями вечером, — Перри обошла машину. — И ты не будешь курить это в салоне.

Он отсалютовал ей.

— Да, мэм, — он убрал сигарету в зажигалку, спрятал в сумку и сел за руль, вздыхая.

Всю дорогу у Декса играли «Soundgarden», а Перри смотрела на меня в зеркало заднего вида.

«Я в порядке!» — закричала я внутренним голосом, как его называл Джей. Я не знала, услышала ли она меня, ведь выражение ее лица не изменилось. Она разглядывала меня, словно не знала, кто я.

— Что? — спросила я резким голосом.

Она отвела взгляд, и теперь на меня посмотрел Декс.

— Ты в порядке? — спросил он. — Передозировка подростковыми заботами?

Я показала ему средний палец и отвернулась к окну.

Рынок в субботу всегда был лучшим событием лета в городе, и я впервые отправлялась туда в этом году. Он тянулся от парка Маккол до центра, разросся за годы. Знаменитые фургончики с едой стояли повсюду, играла живая музыка, торговцы продавали все от самодельных кожаных сумок до винтажной мебели. В такой жаркий день спасала вода в парке, всюду выступали уличные артисты.

Мы нашли парковку и попали в толпу. На миг показалось, что проблемы пропали. Будто их и не было. Может, дело было в огромном скоплении людей, погоде и хорошей атмосфере, но я ощущала покалывание восторга. Через три недели я приступлю к учебе, и эта перемена в жизни обещала хорошее.

Может, я начну сначала.

— Так ты умеешь улыбаться, — отметил Декс. Он сжимал в руке неприлично выглядящий корн — дог, помахал им мне. Я и не понимала, что улыбалась.

Мы стояли у палатки, пока Перри примеряла одежду. Иронично, но я не могла ей помочь. Я не любила шопинг с другими людьми, и я была готова сказать, что все выглядит на них хорошо, только бы закончить скорее.

Я сделала вид, что бью его по паху, и он помахал корн — догом как рапирой, отгоняя меня, пока угощение не улетело в траву. Декс драматично помрачнел.

— Твою мать, — сказал он, бросая пустую палочку в урну и вытаскивая сигарету. Он зажег ее и посмотрел на меня. — Улыбаться хорошо. Утром ты была сама не своя.

— Ночь была тяжелой, — сказала я, вдруг отвлекшись на свое черное льняное платье, пытаясь убрать с него свои волосы.

Он выдохнул, дым рассеялся. Тишина затянулась между нами.

— Знаешь, Ада, — осторожно сказал он. — Надеюсь, ты знаешь, что то, через что ты проходишь, это нормально.

Я резко взглянула на него.

— Через что я прохожу?

Он кивнул, затянувшись, щурясь.

— Да. Пубертатный период.

Я утомленно застонала.

— Серьезно, — он улыбнулся мне. — Я про все. Твоя мама. Все, что случилось потом. И до этого. Нормальные люди через такое не проходят.

— Почему тогда ты сказал, что это нормально? — спросила я.

— Я через это прошел. И Перри. Мы еще боремся. Многое произошло, — он помрачнел, моргнул и отвел взгляд. — Мы потеряли людей. Лишились… шансов. Мы получили правду, которую не хотели. Черт, мы прошли ад и вернулись, и это меняет людей. Это изменило Перри. Изменило тебя. И точно изменило меня.

Я еще не слышала, чтобы Декс признавался мне о таком, и я хотела, чтобы он говорил дальше. Обычно я хотела, чтобы он замолчал.

— Да? — тихо спросила я.

Он кивнул, стряхивая сигарету.

— Да. Если ты думаешь, что странные сны только у тебя, ты ошибаешься. У меня постоянно кошмары.

— О чем?

— Обо всем. Обо всех. И разных местах. Это не кончается, — он вздохнул и потер ладонью подбородок, глядя на прохожих. — Мы знаем, что монстры реальны. Они есть в этом мире. Они могут скрываться в толпе. Могут быть в голове. И они есть где — то… там, — он махнул ладонью по кругу, глядя вдаль. — За пределами зримого. Мы знаем, что они там, пытаются прийти. Прошло два года, нам стало лучше, и мы пытаемся идти дальше. Но в душе все не так хорошо. Это не кончено, сестренка.