Часовой издал резкий гортанный крик, и три гарпии ринулись с длинными палками наперевес навстречу ночной разбойнице. Увидев их, бабочка сделала резкий вираж, камнем пошла к земле, чтобы убежать, спастись… Но далеко уйти ей не удалось. Передовой преследователь метнул свое оружие, и тело бабочки беспомощно затрепыхалось, пронзенное насквозь.

— Ну и ну! — изумленно протянул Василий, теребя бороду. — Выходит, что у них не дубины, а копья. То-то мне показалось, что концы у палок заострены.

Ирина долго молчала. А когда заговорила, в ее голосе прозвучала какая-то незнакомая нотка, заставившая Василия насторожиться.

— Только что я обдумывала, в какой форме будет теперь осуществляться наше руководство их прогрессом. И поняла, что нашего вмешательства больше не требуется. Мы стали здесь лишними, так же как стали лишними на Такрии. Наше дело сделано, семена брошены, и всходы принялись. А теперь… Куда же теперь?

И Василий понял: в ее голосе звучала грусть.

— Вернемся на Землю, куда же еще? — сказал он, ласково обнимая ее за плечи. — Мы ведь дети Земли.

Она прижалась к нему, снизу вверх заглянула в глаза.

— Когда улетал Бен, я предложила Веде лететь вместе с ним. Она отказалась. Сказала: «Дело не в нем. Дело во мне». И я поняла ее. Да, мы — дети Земли и никогда не забываем этого. Но живем здесь. Такая у нас работа. Мы сюда приносим Землю, ее идеалы, ее величие и доброту. И без этого мы уже не можем.

Последний луч солнца скользнул по верхушкам леса и исчез. От подножия холма к вершине ползла ночь. Гарпии спали, завернувшись в крылья. Лада лежала у самого костра, прижимая к себе детеныша. Лишь двое дежурных по очереди подбрасывали сучья в огонь, да, возвышаясь над всеми, зорко караулил часовой.

Ирина долго разглядывала эту мирную картину. Потом повернулась к мужу, и лицо ее осветилось улыбкой.

— Мы, разумеется, вернемся на Землю… за новым назначением. Вселенная бесконечна, и, значит, где-то обязательно есть планета, которая нуждается в нашей помощи.