За ними я наградил старший фей, начав выдавать медали в том порядке, как появлялись деревья с феями. Наградил всех, в том числе и Сияну с её отрядом, хотя они совсем недавно появились в лагере и успели совсем немного поучаствовать только на копке котлована. Но нужна мне свара между феями? То-то и оно, что нет. Просто получат новенькие свои серебряные кружочки в самом конце церемонии.

После фей я опять взялся за награждение людей, ну, или полуэльфов с квартеронами. Здесь первыми стал Есин и Струков. Впрочем, наградил всех без исключения. Просто самых «старых» вызвал первыми, а тех, кто ещё не отличился в боях, награждал перед вручением медалей младшим феям, считай, что в самой конце церемонии.

После полуэльфов очередь добралась до младших фей, основной рабочей силе в моём лагере. Так как их имён я не знал, то мне на плечо усаживалась их старшая и подсказывала. Она же одевала медаль на свою подчинённую. С самой первой феечкой из отряда Василисы вышел небольшой казус. Когда на её груди повисла медаль, то вдруг крылья поникли, а сама едва не упала на землю. К счастью, была вовремя поймана Василисой.

— Переволновалась, лорд. С ней всё в порядке, — пропищала она мне, после чего положила бессознательную работницу на стол рядом с Машей и вернулась на моё плечо.

Стоило мне повесить на грудь последней феи медаль и сообщить о завершении церемонии награждения, как из рядов зрителей вылез Шелехов.

— Товарищ Киррлис, разреши сделать фотографию на память. Это же какое событие для людей только что случилось! Нужна память на годы, и чтобы можно было детям и внукам не просто рассказать, но и показать.

Оборотни одобрительно зашумели и с мольбой на лицах посмотрели на меня.

— Хорошо, фотографируй, — махнул я рукой. Кстати, свои прошлые фотографии он честно раздал, как и обещал. Даже феечкам хватило, правда, только по одной общей на каждое древо Фей.

Наблюдая за подчинёнными, чувствуя их эмоции через нашу связь и видя их ауры, я понял, что не зря решил заняться этим делом. Они были безгранично счастливы! Даже слов не подобрать, чтобы описать их состояние. Это настроение передалось и мне, смыв неприятный налёт в душе от временной потери личной магии.

«Может, мне тоже себя самого наградить, а? — с весёлой усмешкой подумал я про себя. — И сразу высшим орденом — адамантиевым. А что, я лорд — мне можно. Или даже два ордена стоит взять себе. Ведь заслуги моих подчинённых — это и мои тоже. Получается, что за тысячу убитых немцев, разгром немецких батарей, десятков единиц наземной техники, десятков самолётов, уничтожение важных немецких военных и чиновников даже двух орденов мало. Три! Буду трижды Адамантиевым Героем!».

— Товарищ Киррлис, но они же советские люди. Да, они отлично бьют фашистов, помогают Красной Армии, но при этом предали присягу!

В ответ на слова энкавэдэшника я поморщился. Сегодня у меня состоялся неприятный разговор с посланцем из Москвы. И если вначале он был вполне себе неплохим, я услышал похвалы и заверения, что лейтенант сделает всё возможное в его силах, чтобы я предстал перед руководством СССР в самом лучшем свете, то сейчас дошло до тех шероховатостей, которые я давно ждал. Соответственно и доводы у меня были заготовлены.

— Я воюю с врагом СССР, трачу свои ресурсы и считаю, что имею полное право брать ресурсы союзника — людей.

— Люди — ресурсы?! В нашей стране нет рабства! — возмутился Шелехов.

— Ой ли? — прищурился я. — Граждане каждого государства считаются таким же его имуществом, как природные ресурсы вроде руд, лесов, воды с землёй и животных с птицами.

Тот от такой трактовки на несколько секунд опешил, молча смотрел на меня, моргал и катал желваки.

— Это совсем другое. Вы ставите в один ряд разумных и неразумных! Причём здесь люди и животные? — пришёл он в себя.

— А зачем тогда государство пользуется своими гражданами, как ресурсом? Захотело и наказало по закону, который само же и придумало. Понадобилось имущество — отобрало. Разве с той же водой не так происходит, когда из озёр и рек вылавливают рыбу, раков, бьют выдр, бобров и прочую живность? А в лесах? Чем с такой точки зрения отличается озеро и семьи граждан, которых раскулачили, когда государству понадобились продукты?

Мои слова лейтенанту сильно не понравились. Лицо у него покрылось красными пятнами, желваки надулись так, словно под кожей у него крупные жуки поселились. В итоге он свернул разговор, сообщив, что с такими взглядами я рискую не найти понимания в Москве. Напомнил мне, что мой лагерь находится на территории СССР и всё, чем я пользуюсь, принадлежит его родному государству. Немного добавил лести, отметив мои успехи в борьбе с оккупантами. Потом вновь плеснул негатива, зайдя с другой стороны — родных моих подчинённых. Мол, как они отнесутся к тому, что их родичи переступили через присягу и как отнесётся государство к родным, ведь может ошибочно посчитать моих людей предателями и принять меры к их родственникам по закону. Пока там разберутся что и как, люди неприятностей нахлебаются до самых ноздрей.

— То есть, опять возвращаемся к моим же словам про то, что граждане — это ресурсы государства. Закон о рабовладении или крепостном праве отменили, но его суть осталась в других. Разве наказание одних людей за поступки других не есть их использование по желанию правительства?

— Давай оставим этот вопрос, Киррлис? — сдался лейтенант. — Я хотел тебе указать на тот факт, что принятие к себе на службу советских граждан может серьёзно выйти боком. Только и всего. Ты же не имеешь гражданства СССР?