— Кто? — хриплым после сна голосом поинтересовался Вадик.

— Отрывай, Тарзан ты наш недоделанный! — раздался из-за двери недовольный голос Соколова, и чего этого ненормального принесло?

— Что ты тут забыл? — Вадим послушно открыл все замки и пустил друга в квартиру, пока тот не переполошил весь подъезд, а этот может ему только дай волю.

— Тебя, — недовольно поморщился Серый, оглядывая старого приятия с ног до головы. — Сообщить, что вернулся не судьба? Или язык человеческий забыл в своих джунглях?

— Хотел побыть один, нельзя? — огрызнулся Самойлов и, закрыв дверь на замок, махнул в сторону кухни. Раз уж встал можно и чай выпить или того покрепче чего, вроде еще была бутылка коньяка… Раз голова все равно болит так, будто он пил, почему бы и правда не выпить?

— Да сколько угодно, Вадик, только отцу мог и сказать, он имеет право знать… Между прочим, волновался за тебя, пока ты за обезьянами бегал…

— Да, ладно, так и волновался? Я тебя умоляю ему все равно, где я, так было и будет… — не повелся на провокацию хозяин квартиры. Его еще отцом не попрекали.

— Он в больнице и свято уверен, что его сын все-то в джунглях с обезьянами нянчиться… — выдал Сергей, и Вадим замер.

— Как в больнице? Что с ним? — в его голове была лишь одна мысль собирается и ехать…

— Уже все отлично, кроме одного, ему нужен покой. Меньше стрессов и больше положительных эмоций… Так что заткни свою обиду, знаешь куда… Не ценит он тебя как же… а ты пробовал проявить характер, а не только занудство и гордость? Готов руководить его фирмой? Дерзай! Сейчас самое время. Там в фирме полный упадок, конкуренту готовы его на куски порвать, а про партнеров и вовсе промолчу…

— Будто он согласится, — хмыкнул младший Самойлов, доставая стаканы под коньяк и разливая напиток. — Он же все сам, сам!

— А ты не спрашивай! Поставь перед фактом, — рыкнул друг, забирая один из стаканов и выпивая залпом предложенную выпивку, видок у Соколова был неважный. Обычно щепетильный к своему внешнему виду, сейчас гость походил на бомжа.

— Узурпировать власть? Как «мило», ладно если ты просишь… Ты то чего так всполошился? И вообще, как ты узнал, что я вернулся?

— Встретил твою соседку в супермаркете полчаса назад. Она пивом закупалась и "очень вежливо" подгоняла очередь, чтоб успеть до десяти… Хорошая бабуля. Она мне и сказала, что ты, оказывается, третий день как дома… Даже ей тысячу занял, хороший мальчик…

Вадим выругался, с соседкой он столкнулся, когда приехал, и неугомонная старушенция никак не хотела пропустить его на лестнице жалуясь на маленькую пенсию. Вот он и вручил ей деньги, чтоб отстала.

— Да, да благими намереньями… — Серый отобрал бутылку и плеснул себе еще коньяка. — Я сегодня час с лечащим врачом твоего отца разговаривал… И, знаешь, мне как-то стало обидно за Павла, столько хорошего сделал, а заболел и на тебе никому не нужен, даже сыну… А его фирму стервятники готовы по кусочкам разнести.

— Он мне нужен! — какие бы у них небыли натянутые отношения с отцом, он его любил и бросать на произвол судьбы не собирался.

— Да? Держи звони, — протянув телефон, Соколов усмехнулся. — Самойлов, если ты хотел показать себя самое время. Давай, давай звони…

Вадим послушно взял телефон и набрал номер отца. Пора проявить характер и перестать строить из себя обиженного ребенка, в этом Серега прав.

Три гудка и Павел Самойлов ответил.

— Сергей, что-то случилось? — только тут он сообразил, что звоню с чужой трубы, только отступать было поздно.

— Это я, отец. Я вернулся и нам надо серьезно поговорить…

— И как там дядя Паша? — я вздохнула и покосилась на дверь директорского кабинета. Сергей забросил меня вчера домой и велел сильно не о чем не распространятся в фирме и работать как подобает.

Работать как подобает, будто в отсутствие генерального директора, у меня может быть какая-то работа? Да я уже полдня сижу просто так! Можно было под шумок и вовсе раньше в отпуск уйти все равно Павел Петрович на больничном, и я ему не нужна. Вот какой смысл если я буду просиживать в офисе?

— Только вот этому уроду польза, — я посмотрела на фикус в углу, надо бы заняться, а то и правда обидно будет, если такая дорогая вещь подохнет.

Следуя инструкции, я следующие десять минут честно обрызгивала листья, чудовища, что окрестила — Боликом. Не знаю почему, но мне показалось забавным.

— Вадим Павлович, вы, конечно же, правы! Сделаем в лучшем виде, не стоит волноваться… — голос зам генерального за спиной, заставил обернуться. В приемной стояли двое. Георгий Геннадьевич и смутно знакомый молодой мужчина.