– У собак опять нет свежего мяса. Прикажу сварить ваши порции, товарищ старшина.

– Сегодня забьем старую кобылу, как договорились, - оправдывался рассудительный и хозяйственный Маслюков.

– А мы, по-моему, давно уже об этом договорились. Забыли?
– тихим голосом говорил Рокотов.

– Я сейчас дам указание. Разрешите?

Получив разрешение, старшина отделился от группы, пошел на конюшню.

Коней на заставе - вместе с молодняком - было одиннадцать голов, не считая старой гнедой кобылы, которая последние годы возила для бани и прачечной воду. Теперь же ее откормили на мясо, специально для питания собак. Старшина приказал Нестерову вывести кобылу в лес и там пристрелить.

– Вывести могу, а стрелять не могу, - стоя посреди конюшни с метлой в руках, сказал Нестеров.

– Боишься, что ли?
– подзадорил старшина.

– Никак нет...

– А я приказываю!
– повысил голос старшина.

Но Нестеров даже не шелохнулся. Он уже успел подшить чистый подворотничок, как это заметил вошедший капитан Ромашков, почистить брюки и сапоги. Выглядел свежо и опрятно. Так же чисто и опрятно было во всей конюшне с аккуратно развешанными уздечками и седлами. Пол был подметен, утрамбован и полит водой.

– Что за шум?
– спросил появившийся капитан Земцов. Рокотов и Пыжиков остались во дворе.

– Опять, товарищ капитан, Нестеров мудрит. Отказывается выполнять приказание, - доложил старшина.

– В чем дело, товарищ Нестеров?
– строго обратился к младшему сержанту Земцов.

– Не могу я, товарищ капитан, стрелять эту гнедуху, вот и все, - хмуро поглядывая на Земцова, ответил Нестеров.

– Почему?

– Есть собашники. Пусть уже они сами.

– Это же приказание! А если придется в человека стрелять? спросил капитан Земцов.

– То дело другое. Я присягу принимал и всяких врагов уничтожать обязан. Враг есть враг, а гнедуха ничего для меня вредного не сделала.

– Вот мудрец!
– с усмешкой заметил старшина.

– А мне все равно, кто я есть, - спокойно, но твердо ответил Нестеров.
– Может, она жеребая, у ней все зубы сточены, я ее с рук хлебом кормил...

– Вот странный человек!
– воскликнул Земцов, не зная, как поступить в этом необычном случае. Акт приема и сдачи подписан еще не был. Земцов чувствовал, что ответственность за дисциплину пока лежит на нем и он должен принять какое-то решение.

– Значит, отказываетесь?
– спросил он резко.

– Не могу.
– Розовые щеки Нестерова дрогнули. Он выразительно посмотрел на нового начальника заставы.

Ромашков понимал состояние сержанта, но не вмешивался. Ему хотелось знать, какое решение примет капитан Земцов.

– Придется вас, товарищ Нестеров, строго наказать, - проговорил Земцов с желанием прекратить эту неприятную сцену.

– Наказывайте, товарищ капитан, - глухо проговорил Нестеров.

– Прекратите разговоры, младший сержант! А вам, товарищ Ромашков, советую поставить вопрос о переводе Нестерова на другую заставу. Он здесь не о службе думает, а о синеньких косыночках...

Рассерженный Земцов повернулся и вышел из конюшни. Ромашков, задержавшись на минуту, укоряюще посмотрел на Нестерова.

Оторопело постояв с минуту на одном месте, Нестеров швырнул в угол метлу и решительно вышел в станок.

Где-то стукнулась о кормушку лошадиная скула, звякнули кольца, зашуршало сухое сено, протяжно всхрапнул конь, визгливо и озорно заржал разыгравшийся стригунок.

– А ну, леший! Вот подойду, да как опояшу!
– хрипло прикрикнул на него Нестеров.

Глава восьмая

История с младшим сержантом Нестеровым, с его курьезным намерением жениться до окончания срока службы, и происшествие со старой гнедой кобылой для молодых офицеров были поучительны.

– Давно у вас служит Нестеров?
– догнав Земцова, спросил Ромашков.

– Около трех месяцев. Он уже успел переменить несколько мест, а приятель его, рядовой Баландин, сумел побывать и послужить на семи заставах. Познакомитесь с их служебными карточками - увидите, что они вытворяли.

– А именно?

– Самовольные отлучки - раз, выпивки - два, пререкания - три. Нестеров, когда прибыл к нам, показался мне хорошим, дисциплинированным парнем: взял на себя ответственность воспитывать разболтанного Баландина. Буду справедливым, первое время он на него жал крепко, а потом сам попал под его дурное влияние. Как-то возвращались они с границы, зашли на заводе в хату, познакомились с племянницей нашей прачки. Тут еще произошла эта дурацкая история с козой. Вам не рассказывали?

– Слышал, - улыбнулся Ромашков.