Да, еще одна ночь насмарку! Теперь придется убирать погибшую не своей смертью посуду. Черт бы побрал Вадима с его пьянками. Читать нотации сейчас не было никакого смысла — проспиртованные мозги, все равно, ничего бы не осознали. Молча отобрав сковородку, я уставилась на него.

— Ч-что сестренка…ик…на меня вылупилась? Ты говори, моя курочка, я тебя…ик…внимательно с-слушаю! — по кухне поплыл резкий запах перегара. Вадим икал и пускал слюни. Кажется — допились!

— Пошли спать! — устало пробормотала я.

— А я н-не хо…ик…хочу спать! Офи-и-ициант! Плесни мне вискарика! — заверещал он, оглядываясь по сторонам. — Я…я танцевать х-хочу!

— Официант ушел, ему спать пора! И тебе пора! Давай, пойдем! — потянув его за руку, я потащила его в ванную. — Сейчас умоемся и в кроватку!

— Вот ты у меня такая…такая х-хорош…ик…хор-рошая, сестренка! А Илонка твоя — ш-шлюха! — завел старую пластинку брат.

С того момента, как в моей жизни появилась Илона, Вадим всячески пытался к ней подкатить. Увы, его душевные порывы и ухаживания не нашли должного отклика. Илона по уши втюрилась в нашего Ангела и наотрез отказывалась признавать кого-либо за мужчину, кроме него. Мы с Людой только посмеивались с её потуг охмурить начальника. Как она перевелась из своего отдела к нему, на должность секретарши, как носила ужасающие шпильки, мини-юбки, нарастила себе пышную шевелюру и превратилась в силиконовую клизму, как дралась на корпоративе с Настей, из отдела логистики, которая позволила себе высказать гадости о шефе.

Таких моментов было много, перечислить все не хватит пальцев рук и ног. Однако мне было обидно за брата, ведь он искренне полюбил её всем сердцем. Смотреть на его бесконечные пьянки, в попытке забыть несчастную любовь, видеть его глаза, когда он украдкой кидал взгляды на Илонку и понимать, что эта птица не его полета — было истинным мучением.

Умыв брата и оттащив в спальню, я стянула с него грязные ботинки и толкнула на кровать. Спустя две минуты, Вадим с улыбкой обнимал подушку и сладко спал. В отличии от меня!

Вернувшись на кухню, я решительно взялась за уборку. Уснуть у меня не получится, да и храп, раздающийся из комнаты брата, попросту не даст. Собрав все крупные осколки, я решительно отправила их в мусор. Крошево смела веником, а после, для надежности, прошлась пылесосом. Вернула стеллаж на место, кое-как прижав его к стене и расставила кухонную утварь по местам. Из целой посуды осталось только то, что покоилось в раковине, в ожидании помывки.

Грустно улыбнувшись, я вымыла посуду и заварила себе кофе. Том, недовольно мяукая, вышел на кухню и с укором уставился на меня, как бы намекая, что ему неуютно спать одному. После запрыгнул мне на руки и, свернувшись калачиком, продолжил смотреть свои кошачьи сны.

— Эх ты, моя пушистая мурчалка! Если бы ты только знал, как же мне все осточертело… — одинокая слеза скатилась по щеке.

Четыре часа утра — самое время, чтобы порассуждать о своей никчемной жизни. Наглаживая проснувшегося кота, который недоуменно вертел головой, пытаясь понять, откуда на него капает вода, я смотрела в одну точку, пытаясь осознать, где я пропустила поворот в сторону своего «долго и счастливо»

***

Я сидела за компьютером и пыталась свести множество цифр в квартальный отчет. Сказать, что мне это легко удавалось я не могу. Как только я подводила черту, всплывали несоответствия и мне приходилось заново проверять, а потом исправлять ведомость. Квартальные отчеты, который предоставлял наш отдел, напрямую попадали на столы всех акционеров и генерального. На их основании проводились совещания, с целью улучшить качество поставляемой продукции, а также привлечь новые инвестиции.

Раз в три месяца весь наш отдел утопал в этом болоте труда, пытаясь вывести все на бумагу. Начальница отдела, Нонна Марковна, лишь посмеивалась над нами, глядя через окно, которое было вмонтировано в стену между её кабинетом и нашим офисом. Такие окна стояли в каждом отделе, чтобы обеспечить руководителя постоянным наблюдением, а соответственно, увеличить производительность трудящихся.

— Васильева! — властный оклик начальницы заставил меня оторваться от монитора. — Зайди ко мне!

Свернув программу, я поплелась в кабинет. Нонна Марковна посторонилась, пропуская меня внутрь и закрыла дверь. После, спустив жалюзи на окне, она села в кресло, указывая мне на стул.

— Ника, девочка моя! Что ты уже натворила? — ласково спросила начальница. — Мне поступило распоряжение сверху не спускать с тебя глаз. Стоит мне взять кратковременный отпуск, как я получаю очередную жалобу на тебя.

— Нонна Марковна, я просто встала из-за стола, чтобы сделать себе кофе…

— А Илона с Людой?

— Просто зашли пожелать хорошего дня.

— Зайчик, пойми, я не смогу тебя вечно прикрывать! Вчера Ангел, на которого вы по своей дурости нарвались, орал часа два мне в трубку! Ты хоть представляешь себе, каких трудов мне стоило отговорить его от твоего увольнения? Сегодня, будь готова, понесешь ему свой отчет! И молча выслушаешь все, что он тебе скажет! Ты поняла меня?

— Да! — я понуро опустила голову, думая о том, что сегодня уж точно меня никто не спасет.

— Упаси тебя Господь ляпнуть что-то не по делу! — строго предупредила Нонна Марковна. — Ладно, как там Вадюша? Все нормально? Работу нашел?

— Нет, даже не ищет! Опять в два часа ночи пьяный приполз! Такой погром устроил, что мне убирать пришлось! В этот раз громил кухню!

— Мда… Спасать нужно племянника! Хорошо, что на кухне гореть особо нечему! До сих пор не могу забыть, как он сжег библиотеку…