Я киваю.

– Да, подала. Будем надеяться, что ее одобрят.

Если нет… Тогда я не смогу полностью закончить учебу без дорогостоящего кредита. А мама всегда говорила, что тратить деньги, которые тебе не принадлежат, – это крайняя мера. Уж никак не первый и, конечно, не самый лучший вариант. Квартира с последнего объявления достаточно дешевая, но если бы мне пришлось остаться там на два года, несмотря на то что вместо этого можно было бы получить комнату в общежитии, которая стоит намного дешевле…

– Все будет хорошо, – смело говорит мне Джун и ласково толкает меня в бок. – Лучше подумай о том, как не потерять работу в баре, на которую ты только что устроилась.

– Спасибо, я и так уже вся в предвкушении, – бормочу я, от чего она только смеется. – Да, ты можешь смеяться! Тебе не придется стоять там и смотреть в лицо своему боссу, которого твоя лучшая подруга облила алкоголем. Еще раз спасибо.

– Он наверняка давно забыл об этом. А сейчас с меня хватит! – Джун энергично захлопывает крышку ноутбука. – Мы найдем тебе что-нибудь. Если не сегодня, то завтра или на следующей неделе.

– Джун, – тихо протестую я. Будет лучше, если мы не станем откладывать этот вопрос.

– Давай сделаем перерыв, – просит она, и я соглашаюсь. Поищу еще потом сама. – А пока ты поживешь у нас, как договаривались. Если Сара снова начнет возникать, я поговорю с ней, в конце концов, ты теперь будешь спать в моей комнате, а не на «нашей общей площади», как она это называет. Ничего, переживет как-нибудь.

– Надеюсь. Если что, я могла бы провести первые несколько дней в мотеле или чем-то подобном, но… так я сразу потратила бы приличную часть оставшихся денег, которые нужны мне для учебы и арендной платы за первый месяц…

Мне и так стыдно, что у меня есть эти деньги. Такая глупость… Джун сразу понимает, что происходит в моей голове.

– Энди! Прекрати. Твой отец будет в порядке, а Лукас – тем более. Сейчас ты должна позаботиться о себе. А в остальном: ты ничего не могла изменить.

– Знаю.

Но от этого мне не легче. Я скучаю по маме.

Я не говорила Джун, что от моих сбережений на колледж почти ничего не осталось. В любом случае она, вероятно, догадывается сама, поскольку у нее есть особое чутье на подобные вещи и она знает, что в нашей семье происходило в последние годы, ведь она была с нами. Но если бы я сказала вслух, это стало бы более реальным, более страшным. И я не хочу этого.

Джун делает еще глоток кофе и слегка морщит лоб.

– А когда тебе нужно идти на это служебное собрание?

Мы обе смотрим на часы, и я едва могу сдержать крик. Я отчаянно вскакиваю и в панике хватаю свой рюкзак.

Жизнь – это вечный поиск баланса между «Все будет хорошо» и «Черт, черт, черт!»

Я опаздываю… Боже, я ведь никогда не опаздываю!

Джун хотела показать мне короткий путь от кафе до клуба, но ей надо было сперва убрать в сумку ноутбук и найти по карманам деньги, чтобы расплатиться за кофе, а это заняло бы еще целую вечность. Короче говоря: ждать ее было бы слишком долго, поэтому я пошла одна. К счастью, подруга оказалась права, и до MASON’s можно было легко и быстро добраться от нашего кафе. Точнее, это было бы легко, если бы я не побежала в неправильном направлении на повороте, что неудивительно с моим топографическим кретинизмом – у меня постоянные проблемы с запоминанием дороги, – а мобильный телефон и карты Google, как назло, подвели меня на этот раз.

Пришлось бежать – и я побежала. Так, будто моя жизнь зависела от этого. И, честно говоря, это не так далеко от истины. Даже при условии, что мое собеседование – если его можно так назвать – прошло очень странным образом и я ничего не смыслю в этой работе, она нужна мне!

Я не хочу сдаваться и не буду сидеть в подвальном помещении без окна и задаваться вопросом, смогу ли я когда-нибудь выбраться оттуда. Я хочу пойти в университет, где учились мама и папа, и осуществить свою мечту вместе с Джун. Поэтому я здесь.

Когда я наконец добираюсь до входа в клуб – внутренне ликуя, но задыхаясь и обливаясь потом – и останавливаюсь под большой вывеской, которая выглядит совсем неприметной днем, я чувствую, что вот-вот рухну. Мои легкие еще немного и лопнут.

Просто минутку отдышаться, – думаю я и опираюсь руками на бедра, которые пылают как огонь. При этом я довольно строго разговариваю со своим телом, призывая его собраться с силами.

Промчаться по улицам с рюкзаком, который прыгает взад-вперед у тебя за спиной, это, конечно, утомительно, но такой небольшой забег не может привести меня к состоянию, близкому к коме. В конце концов, я работала на ранчо, росла там и регулярно гонялась за курами и свиньями. Время от времени и за скунсами. Ну, в основном я, наоборот, убегала от них, но сейчас это не так важно.

Боже, я никогда не отдышусь.

Бросаю взгляд на часы: десять минут четвертого. Черт, черт, черт!

Главный вход, кажется, открыт, по крайней мере, жалюзи над ним подняты почти до верха, поэтому я решаю попробовать и, еле держась на ватных ногах, толкаю тяжелую железную дверь, которая с трудом поддается. Но все-таки поддается! К счастью. Если бы мне пришлось еще искать черный ход для сотрудников или что-то в этом роде… Не хочу даже думать об этом. Я протискиваюсь внутрь и вижу, что в глубине клуба горит свет.