Наконец полковник заговорил снова:

— Хочу напомнить, господа, что начальная стадия плана «Покров» предусматривает лишь пассивную оборону. О взрывах заранее предупреждается местное население и противник… То есть, извините, федеральные войска. Все минные поля обозначены указателями. На стрельбу против… то есть федеральных войск приказано не отвечать.

— Садитесь, полковник! — Бажанов встал, махнул широкой ладонью. Экраны погасли. Генерал прошелся по залу, резко повернулся.

— Вот так! Могу добавить, что эвакуация, несмотря на некоторый сбой в сроках, идет успешно. Алексеевка, поселок Жуковского и Дальняя Срань, в смысле Салтовка, эвакуированы согласно графику.

Он помолчал, бросил взгляд на мертвые экраны.

— К сожалению, не все так хорошо. Сегодня авиация федералов трижды снижалась над колоннами, переходя звуковой барьер. Есть жертвы. С нашей стороны — пятеро. С их — один самолет.

Это я уже знала. Лихой летчик, только что перешедший звуковой барьер прямо над Салтовским шоссе, не справился с управлением и «воткнул» свой «МиГ-44» в весеннюю грязь. Не осталось даже ямы — земля сомкнулась.

— Есть и более тревожные новости. В Волчанске, Ахтырке и Богодухове, занятых федералами, идет депортация населения. Есть факты грабежей и насилия. В Ахтырке с утра действуют команды саперов, город взрывают — квартал за кварталом.

По залу пробежал шепот — испуганный и одновременно гневный.

— Я получил информацию, — генерал помолчал. — К сожалению, господа, очень достоверную информацию, что аналогичная участь постигнет и наш областной центр.

На этот раз никто даже не осмелился шептать. Значит, как на Хоккайдо, откуда пришли к нам «коропоки».

— Мы решили согласиться с предложением господина Молитвина. Активная оборона города начнется только в случае подобных… эксцессов.

Кажется, он ждал, что шаман откликнется, но тот по-прежнему глядел куда-то в сторону. Или дремал — кто его разберет?

— Госпожа прокурор, у вас есть что сказать? От неожиданности я вздрогнула. Что тут скажешь? У Прокурора Фонаря нет даже гильотины…

— Порядок в городе в целом поддерживается, -неуверенно начала я. — Правда, полной информации у меня нет…

Да откуда и быть ей, полной, если даже жорики не знают, что делается в опустевших районах! Туда посланы патрули кентов, но, увы, без раций. Не хватило раций.

— …Конституционный суд поставил наш запрос на рассмотрение. К сожалению, это состоится не раньше апреля. Попытка импичмента в Нижней палате блокирована.

Как и аналогичная попытка в американском Конгрессе. Как и заседание Совета Безопасности ООН. Сразу четыре «вето» — когда такое было?

Пресса, конечно, вопит — и у нас, и во всем мире. Даже сюда набежала — сегодня утром два интервью пришлось давать. Да что толку?..

— Значит? — нетерпеливо бросил Бажанов.

— Значит! — кивнула я. — Нам не помогут. Никто не поможет! Там, в столиц, сошли с ума! Министр обороны заявил, что справится с нами силами одного парашютно-десантного батальона…

Внезапно послышался смех — такой неожиданный, неуместный. Я резко обернулась: господин Молитвин веселиться изволили.

— Извините, Эра Игнатьевна! — шаман развел руками. — Не сдержался. Просто я однажды такое слыхал. Про батальон. Или полк, не помню уже.

— Рад, что мы не теряем присутствия духа, — невозмутимо констатировал Бажанов. — У вас все, госпожа прокурор?

— Не все, — я задумалась. — Некоторые… деяния не имеют срока давности. Мы обязаны задокументировать все факты, чтобы потом этих мерзавцев отправить в Нюрнберг.

Мне никто неответил. Я понимала — почему. Lex, он, конечно, lex, даже если dura. Да только какой Нюрнберг в нашем богоспасаемом Отечестве? Кто ответил за расстрел «Белого дома»? За Чечню? За Нагорную республику? Сами померли, при нотариусе и враче, а какие не померли — розы стригут в отставке.

— Вопросы есть? — негромко проговорил генерал.

Кажется, и он подумал о всепрощающем Отечестве, дым которого и сладок, и приятен.

— У меня вопрос!

Господин Молитвин резко встал. Куда только сонливость подевалась!

— Где сейчас находится больше всего обезьян? В зале грохнуло. Даже Бажанов не выдержал — хмыкнул. Фол-мотоцикл вообще опрокинулся на пол, дрыгая колесами, а мне почему-то вновь вспомнилось Малыжино. Веники всякие, нолики…

— Господин Старинов! Доложите! — отсмеявшись, попросил генерал.

Полковник сделал строгое лицо:

— По данным разведки, лица обезьяньей национальности, известные под кодовым названием «коропоки»…

— Это не смешно! — резко перебил Молитвин. Полковник пожал плечами: