– Тебе нужен кто-то, кто верит тебе. Вот он я. Тебе наверняка надоело, что люди постоянно считают тебя психом. Я не считаю. Тебе нужно куда-то пойти, а мне нужно, чтобы кто-то пошел со мной. Это неплохая сделка. Ты хотел путешествовать, а мне все равно больше нечем заняться. Единственное, в чем я хорош, это в драках, а драться я могу везде, – он улыбнулся и пожал плечами. – Честно говоря, я не настолько себе доверяю, чтобы оставаться один. А если я вернусь домой в Даллас, то уйду в запой. Или умру. Ты нужен мне.

Он так легко это произнес. «Ты нужен мне». Я диву давался, как возможно, что такой крепкий парень, как Таг, – парень, который дрался просто забавы ради, – мог признаться в подобном. Или верить в это. Я никогда ни в ком не нуждался и не произносил эти слова другому человеку. Подобные признания равносильны признанию в любви, и это меня пугало. Мне казалось, что я нарушаю один из своих законов. Но в тот момент, с приближающимся утром и свободой на расстоянии вытянутых пальцев, я был вынужден признать, что тоже нуждался в Таге.

Из нас вышла странная парочка. Правонарушитель смешанной расы, который не мог перестать рисовать, и крупный техасец с огромным самомнением и лохматой прической. Но Таг говорил правду. Мы оба застряли. Потерялись. Нас ничто не держало, но мы не знали, куда двигаться дальше. Я просто хотел свободы, а Таг не хотел быть один. Мне нужны были его деньги, а ему – моя компания, как бы печально это ни звучало. Поэтому мы уехали. Сбежали. И никогда не оглядывались.

– Мы просто кинемся в бега, Моисей. Как ты там говорил? Тут, там, на другом конце света? От себя не сбежишь. Поэтому я предлагаю держаться вместе, пока мы не найдем себя, лады? Пока мы не разберемся, как жить с самими собой.

Так он сказал, и так мы и поступили. Давид Таггерт стал моим лучшим другом. Когда я нуждался в нем больше всего, он подхватывал меня и ни в коем случае не отпускал.

Поэтому теперь я просто обязан его найти.

Больше всего меня пугает, что, возможно, он нашел свои ответы. Что он в точности понимает, что делает. Понимает, кто он такой. Быть может, он все же разобрался в этом мире. Но, когда нам было восемнадцать, мы заключили сделку. А в моем понимании – сделка есть сделка.

«Мне нужен кто-то, кто проследит, чтобы я не убил себя. Кто-то достаточно крупный, чтобы сдержать меня, если я решу нажраться. Бей меня по лицу, толкай на землю, выбивай из меня все дерьмо. Главное, проследи, чтобы я оставался трезвым и живым».

Он хотел, чтобы я спас ему жизнь.

Я лишь надеялся, что еще не слишком поздно.

Мой бар называется «Таг», потому что он мой. Да, вот так все просто. После приобретения я пару недель размышлял над названием, пытаясь придумать что-то запоминающееся, изобретательное, но в конечном итоге просто налепил на него свое имя. В этом есть определенная логика, верно? Когда что-то принадлежит тебе, ты называешь его своим именем.

Поскольку я бывший алкоголик, кому-то владение баром могло бы показаться настоящим мазохизмом, но я купил его не ради выпивки. Каждый раз, входя внутрь, окидывая взглядом помещение, становясь за барную стойку и наливая кому-то коктейль, я чувствую себя могущественным. Будто я одолел своих демонов или как минимум дал им сдачи. К тому же я мужчина, а бар – это мужская берлога в высшей степени. На стенах и потолке висит множество телевизоров с плоскими экранами, чтобы посетители могли смотреть несколько матчей одновременно, и бар делится на секции в соответствии с разными видами спорта. Если вы пришли посмотреть конкретный бой или футбольный матч, для вас всегда готов один из экранов. Внутри пахнет дорогими сигарами и кожей, хвоей и пачками денег – в общем, всеми ароматами, которые делают мужчин признательными за свой тестостерон. Оформление состоит из каменных стен, темного дерева, теплого освещения и симпатичных официанток. И я этим чертовски горжусь.

Но я не просто владелец бара. Мне принадлежит весь квартал. Бар на углу, небольшая крытая арена, где каждый вторник и раз в месяц по субботам проходят бои среди местных, спортзал за ней, а в конце квартала – магазин спорттоваров с моим лейблом «Команда Тага» на каждой поверхности. Над тренировочным залом находятся моя квартира и еще две, которые я сдаю знакомым по своему усмотрению. Весь этот квартал – маленький мир, сотворенный мной. И все связано между собой, каждый бизнес взаимодействует с другим.

Даже бар и бойцовская арена взаимосвязаны. По вечерам, когда боев нет, сиденья арены отгораживаются стеной из металлической гармошки, а клетка переоборудуется в сцену – укромную нишу с дюжиной столиков и диванов. Барная стойка, для удобства, находится прямо за углом, да и официантки постоянно обслуживают клиентов, чтобы им не нужно было вставать. Четыре вечера в неделю на этой маленькой арене разыгрывается совершенно иное шоу, абсолютно другое спортивное мероприятие. В центре клетки ставится пилон, и внутрь не пускают ни одного бойца – только женщин, одну за другой, которые кружатся и извиваются на шесте в ритм с пульсирующей музыкой, приглушенной для остальной части заведения. У меня в баре все строго – насколько это возможно с пилонами и полуголыми девами. Девушки танцуют, но не раздеваются и не ходят среди зрителей. Но это все равно достаточно сексуально и нескромно, чтобы отделить эту зону от остальной части бара. Она используется как комната для переговоров – я веду там больше дел, чем где-либо еще, – и является вишенкой на верхушке заведения, ориентированного на трудолюбивых мужчин, которые чувствуют себя в меру робкими и признательными за подобное времяпрепровождение.