Уже в карете, на вопросительный взор сына граф Малгри жёстко и презрительно выплюнул:

— Они рутинёры!

Виконт пал духом. Это был приговор.

Виги, к которым принадлежал его отец, считались партией торгово-промышленной буржуазии, сторонниками свободы и преобразований.

Тори — консерваторы, противники прогресса и перемен — партия земельной аристократии, в которой состоял отец, братья Нэнси и вся их многочисленная родня, объединяла в своих рядах крупную земельную аристократию, высшее англиканское духовенство, часть средних и мелких землевладельцев.

Зная о непримиримой вражде двух партий, спорить и что-то доказывать отцу было так же бессмысленно, как заворачивать огонь в бумагу. Наутро Стэнли написал Нэнси письмо и предложил убежать с ним, чтобы тайно обвенчаться. Она наотрез отказалась ослушаться родителей. Личная встреча ничего не изменила. Девушка поклялась до конца своих дней любить виконта, но сознательно пойти против семьи, к тому же оказаться без поддержки и со стороны семьи любимого, тем самым разрушив их будущее, она не могла.

Больше они не виделись. Скоро он узнал, что Нэнси спешно выдали замуж за баронета, и они покинули Британию.

Гораздо позже лорд Хардинг понял, почему она так поступила, и не осуждал её. С Нэнси он познал счастье, познал страсть. Нэнси научила его любить. Как же давно она была — его первая юношеская любовь, крепкая и горькая.

Стэнли понял, что рождение виконтом и единственным наследником графа Малгри даёт не только привилегии, получаемые вместе с титулом, но и подразумевает выполнение не всегда приятных обязанностей. Он давал себе отчёт, что обречён весь отмерянный ему жизненный срок вращаться в кругу себе подобных и делать не то что хочется, а что должен. Когда отец стал намекать на его помолвке с дочерью маркиза Стакея, будущий граф Малгри с готовностью согласился.

Старый страховщик наклонил голову к Стэнли:

— Я слышал, что в «Театре Её Величества» намечается новая премьера. Не знаете, кто будет солировать в главной женской роли? Снова мадам Грёваль?

— Не знаю, лорд Нотлан, — подал голос очнувшийся от дум виконт.

— Да, несравненная мадам Грёваль с её великолепным сопрано! — прошамкал старец, опустив глаза на золотую галстучную булавку молодого лорда.

Ходили слухи, что старик Нотлан подумывает жениться в пятый раз. И уже есть претендентка. Хардинг, не повышая голоса, повторил отчётливее:

— Может быть. Мне об этом ничего неизвестно.

Тот часто закивал:

— Божественно, божественно.

Стэнли не понял, что имел в виду Нотлан. То ли его восторг относился к сопрано оперной дивы, то ли к котлетам из ягнёнка, приготовленным по рецепту мадам де Ментенон. Одну из них он держал дрожащими пальцами за рёбрышко, «одетое» в бумажную папильотку.

Как и политика, актрисы и кулинарные изыски частенько являлись темой клубных дискуссий, но виконт старался не принимать в них участия. Безусловно, он не был белой вороной и, как большинство мужчин, не отказывал себе ни в эстетических удовольствиях, ни в плотских утехах. Одно время он наведывался в бордель. «Жрицы любви» хорошо знали своё место, умели молчать и не задавали вопросов. Он дружил с женщиной, которую охотно посещал. Они вели беседы и при желании занимались любовью. Его устраивало лёгкое, ни к чему не обязывающее общение.

На другом конце стола зазвенел хрусталь. Кто-то из членов клуба встал, покидая застолье. Воспользовавшись моментом, лорд Хардинг вышел из-за стола, сожалея, что приехал в клуб. Захотел проветриться, отвлечься от невесёлых дум? Только на душе было муторно, а чувство вины не покидало хмельную голову.

Поднявшись в курительную комнату и оказавшись единственным в полутёмном уютном помещении, виконт вздохнул с облегчением. Курил он редко, когда требовалось снизить накопившееся напряжение. И в этот раз, не колеблясь, он выбрал из коробки кубинскую сигару — довольно крепкую, — и с удовольствием повертел её в руке. Понюхал. Чёрной тенью рядом застыл стюард. Стэнли, не прибегая к его помощи, срезал каттером головку сигары и подкурил. С жадностью затянулся. Насыщенный вкус кедрового ореха с привкусом кокоса отдал в нёбо сухостью. Лорд вскинул голову, прищурился и медленно выпустил струйку сигарного дыма, задумчиво глядя на неё. Она лениво поднималась к потолку, редела, распадалась на дырявые, замысловатые кружева, таяла. Мужчина положил дымящуюся сигару в хрустальную пепельницу и налил себе бренди. Обычно после обеда джентльмены традиционно курили и пили портвейн, но он предпочитал бренди. Ему не нравился портвейн.

Со стороны коридора послышался шум, и члены клуба, желающие выкурить сигару, неторопливо прошли в курительную. Лорд Хардинг, не раздумывая, встал.

Раскрасневшийся маркиз Галифакс с бокалом портвейна в руке и с возбуждённо горящими глазами, заметив Стэнли, тотчас подошёл к нему:

— Виконт, не желаете сыграть в вист?

Его милость отказался. Вист казался ему скучным. То ли дело бильярд. У него так много общего с игрой в шахматы. Он тренирует выдержку и хладнокровие, развивает умение сосредоточиться и правильно оценить ситуацию. Залог успеха — способность тактически и стратегически мыслить, точность и решительность. Азартным и горячим здесь не место. Сегодня виконт не обладал той собранностью, которая необходима для успешной игры, будь то вист или бильярд.

— Пожалуй, мне пора, — откланялся Стэнли.

Выйдя на улицу, он вдохнул полной грудью. Погода была на редкость тихой, тёплой и туманной. Выпавший в ночи снег белел в свете газовых фонарей, быстро таял, превращаясь в хлюпающую под ногами массу. Спустившись с высокого крыльца, лорд Хардинг окинул взором элегантное здание, выполненное в итальянском стиле. В огромных многочисленных плотно зашторенных окнах кое-где пробивались узкие полосы света, придавая строению таинственный вид.

Разбрызгивая в стороны талый снег, подкатил ожидавший виконта конный экипаж. Кони мотали головами, фыркая и выпуская редкие клубы пара. Кучер неуклюже спрыгнул с облучка и открыл дверцу. Стэнли легко запрыгнул в холодное нутро кареты и, придержав дверь, чуть поколебавшись, сказал: