Шрифт:
— Хорошо. Зайдёшь попрощаться перед уходом?
— Да.
Никс дождалась, когда жёлтое платье скроется из виду. Потом шагнула вниз и закрыла дверь за собой. Внизу лестницы она, нахмурившись, окинула взглядом мойку с сушилкой. Закрытую дверь в подземные комнаты и спасательный туннель. Порядок на полках с краской, материалами и инструментами.
— Где ты…
— Я здесь.
Никс пошла на голос, завернув за лестницу и обнаружив дедушку перед узким проходом в бетонной стене, о котором она не знала. Когда она подошла, он нагнулся и скрылся из виду. Наклонившись, она последовала за ним по узкому тёмному туннелю без света. Спустя какое-то расстояние послышался звук открываемого массивного замка, а потом вспыхнул одинокий источник света.
— Что это…
Никс лишилась дара речи, когда вошла в помещение площадью в десять квадратных футов и восьми футовым потолком, обшитое металлическими листами. На кронштейнах от пола до потолка располагалось разнообразное оружие, боеприпасы и амуниция.
Она шокировано оперлась на руку, а ее дедушка зашел вглубь и взял пустую вещевую сумку. Положив ее на низкий столик, он начал выбирать со стенда пистолеты и обоймы с патронами. Цепь. Нож. Кол — словно из фильма про Дракулу.
— Что ты делаешь?
— Я также не смогу изменить и тебя, — сказал он с тихим смирением. — Поэтому я отпущу тебя подготовленной. Я знаю, ты училась стрелять. Я знаю, ты училась драться. Возьми это и ступай. Я посмотрю за Пойзи.
С этими словами он застегнул сумку, повернулся к ней и протянул коллекцию оружия.
— Как я прожила всю жизнь здесь и не знала об этом? — Когда дедушка не ответил, Никс покачала головой. — Я совсем тебя не знаю.
— Ты знаешь достаточно, учитывая, что все эти годы я обеспечивал безопасность твою и твоей сестры.
— От каких угроз?
— Ни в этом… ни в каком другом… мире небезопасно. Мы с тобой это знаем. В этом плане мы похожи, хотя я долгие годы пытался игнорировать этот факт. Я бы хотел, чтобы ты наслаждалась жизнью, как это делает Пойзи.
— Тогда это буду не я.
— И ты отравляешься за Жанель, потому что твое сердце не хочет никак успокоиться. — Дедушка подтолкнул сумку. — Тебе понадобится это, если ты надеешься вернуться домой. Я присмотрю за Пойзи.
Внезапно Никс шагнула к кинжалу с острым… черным лезвием. — Это то, о чем я думаю? — Она оглянулась через плечо. — Где ты его взял?
Дедушка посмотрел на нее, сумка с оружием зависла в воздухе между ними.
После длинной паузы Никс сделала шаг вперед и взяла арсенал.
— У тебя сорок восемь часов, — сказал он.
— И что потом? Ты придешь за мной? — Не получив ответа, ей захотелось выругаться. — Подожди. Тебе известно, где расположен вход в тюрьму, не так ли? — Она повысила голос. — Ты знаешь, где Жанель. Так?
— У тебя сорок восемь часов.
— Как ты позволил страдать ей? Пятьдесят лет. — Она посмотрела на оружие. — Черт возьми, ты знаешь, где Жанель, и ничего не сделал, чтобы помочь ей выбраться, хотя в курсе, что она невиновна…
— Верь во что должна.
— Во что должна? Она не убивала того мужчину!
— Нет, убила. И это я сдал ее.
Никс перестала дышать. Подалась вперед. Склонила голову вбок, словно возникли проблемы со слухом.
— Что ты сказал?
— Я сдал твою сестру за убийство.
Никс закачала головой, отчего она закружилась.
— Зачем тебе это? Как ты мог так поступить? Как мог отправить ее в это ужасное место? До меня дошли слухи… я знаю, ты тоже в курсе. Она же женщина!
Дедушка продолжал спокойно смотреть на нее, и от этого в венах Никс забурлила невиданная ранее ярость.
Ткнув указательным пальцем в старика, она заговорила низким мрачным голосом:
— Когда я вернусь с ней, я заберу Пойзи, и вместе мы покинем этот дом. Кровь не делает нас семьёй, и я отрекаюсь от тебя, здесь и сейчас.
Никс повернулась к туннелю.
Прежде чем она нырнула под низкий выступ, ее дедушка повторил:
— У тебя сорок восемь часов.
Оглянувшись через плечо, Никс пожалела, что не может оставить оружие, но сейчас она только сильнее хотела вернуться назад целой и невредимой.
— Или что? — горько спросила она. — Сдашь и меня тоже?
Глава 4
Никс обрела форму в пяти милях от фермерского дома и в пятидесяти ярдах от шоссе. Мгновение она просто стояла в лощине, заросшей низким кустарником. В голове царил бардак, и она потерялась в мысленном споре с дедушкой, проговаривая его фразы и шевеля губами, повторяя свои ответы. Никс жалела, что не бросила ему на прощание, что она не будет такой как он.
Как он мог предать собственную внучку?