— Ну и где этот сраный кошкодав? — раздался голос откуда-то со спины. Он был хриплым и наглым, но болезненно дрожал, словно его владелец давно и прочно болел простудой.

— Он ранен и не мог далеко уйти… — услышал я собственный голос… Но был ли он моим?

— Этот сукин сын еще переживет нас всех вместе взятых, — отозвался еще один. Высокий и дребезжащий. Но хриплый был с ним не согласен:

— Нынче его удача закончилась. Ублюдок слишком долго бегал за призраками, и добегался ха-ха-ха… Отсюда ему не сбежать.

Новый порыв ветра едва не свалил меня с ног. Он поднял целую тучу песка, что в мгновение ока заслонил белый свет, погрузив округу в мрачные неразборчивые сумерки.

— Гарарык Агул, чресла Ярра!.. — вновь послышалось позади. Кто-то неразборчиво выругался на незнакомом языке и, кажется, этот голос в разговоре ранее участия не принимал.

— Стойте, братья! Аганат, заткнись! Слышите? — вдруг сказал хриплый и я, повинуясь приказу, остановился.

— А вам не кажется, господа, что этот ублюдок от нас вовсе не бежит? — сказал новый голос. Глубокий и сильный. Привыкший повелевать.

— А что же он тогда делает?

— Заманивает.

— Да брось, это всего лишь сраный эльф. Пентюх, что только и мог, что строчить стишки…

Но властный был с этим определением не согласен.

— Таким он был вначале пути. Но кто знает, кем он стал нынче.

— Да заткнитесь, я вам говорю! Слушайте!..

Голоса еще о чем-то спорили, но для меня они вдруг стали настолько несущественными, настолько неважными… Потому что я услышал кое-кого другого.

«Они некомпетентны. Драгар потерял хватку. Беглеца давно можно было поймать, если бы не его нерасторопность» — вдруг четко и ясно прозвучало в голове. — «Он ведет тебя на верную гибель. Нужно вернуться в Анкар, пока не поздно. Но он не даст этого сделать, так как беглый эльф задел его гордость. Вы все погибните из-за его гордости…»

Я почувствовал, как в груди разгорается пожар ненависти. Пылающее пламя поднялось из нутра и накатило на разум неумолимой волной.

«Погибнете. Все до единого. И это будет по-настоящему мучительная смерть. Ведь тот, за кем вы идете, обид не забывает». — Каленой сталью слова вплавлялись в сознание, давя мою волю и навязывая свою. — «Есть единственный выход… Убей! Убей тех, кто повинен в твоей грядущей гибели! Ударь первым! И беги… Беги… Быть может, тебе удастся спастись…»

Теперь я не сомневался. Все стало кристально ясно и понятно. Чтобы выпутаться из этой истории и выжить, надо убить.

Убить…

Убить!

И я потянулся за Чарами.

Боль… Она растекалась по телу, терзая каждую мышцу, каждую кость, каждую клеточку. Облепила голову, вгрызлась в грудь, вплавилась в ноги и чресла… Я растекся в боли, с трудом осознавая, где нахожусь и кто я вообще такой…

Но вдруг ветер стих, и я услышал шаги.

Кто-то шел ко мне, приволакивая ногу, и изредка, с легким звеньком стали о камень, опираясь на меч.

Несколько секунд и он встал рядом с моим распростертым телом. Осмотрел место побоища. Сожженные, раздавленные, порубленные тела моих друзей… Друзей, что внезапно стали врагами.

— Мне жаль, что так все случилось Шелдон, — сказал эльф тихим, полным грусти голосом. — Ты ведь знаешь, что я никогда ничего против тебя не имел…

Я хотел что-то сказать, но слова бессильно гасли в булькающей груди…

О Великий Угг, почему мне так страшно? Я ведь умирал сотни раз и никогда еще холод не подбирался так близко к моему сердцу…

— Я ведь говорил тебе, друг, что ты связался не с теми и не в то время… И теперь ты лежишь здесь… Умирая…

Постепенно боль уходила, сменяясь на леденящий хлад. Он затопил вначале ноги, потом туловищ е и уже вплотную подобрался к груди, пугая своей поступью и прикосновениями.

— Но я помогу тебе… Ты не уйдешь во тьму… Ты останешься жить. Быть может, тебе будет не по нраву такое бытие… Но поверь, любая жизнь лучше, чем смерть. Конечная, настоящая смерть.

Я скорее почувствовал, чем увидел, как эльф протянул руку и коснулся того, что еще недавно было моим лицом. И если раньше страх когтями сжимал сердце, то теперь в него вселился настоящий ужас. Потому что за этими прикосновениями лежало кое-что похуже смерти.

— Мы еще увидимся, мой друг. Прощай…

Проснулся я от целого ведра вылитой на рожу ледянючей воды.

— Да ты оху… — начал, было, я матерную тираду, но вдруг почувствовал зверский позыв к рвоте.

Чьи-то руки заботливо, хотя и грубо, перевернули меня на живот, и я опорожнил желудок в жухлую хвою.

— Че за х*йня, Том?

Действительно, что за х*йня?

Спустя две неудачные попытки, со стоном я, наконец, принял сидячее положение, а Тихий (это он меня вертел) поставил рядом наполовину опустошенное ведро с ключевой водой.