– Учиться тебе надо.

– А мы куда едем? – обиделся матрос и рявкнул на извозчика, – чего плетешься как вошь на поводке? Давай живее!..

– И раз и раз! И раз-два-три, левой! – разносилось в замкнутом казармами пространстве, рота печатала шаг по плацу.

– За-певай! – последовала очередная команда, и звонко ответил тенор

Слушай, рабочий,

Война началася,

Бросай своё дело,

В поход собирайся!

Смело мы в бой пойдём.

За власть Советов

И как один умрём,

В борьбе за это!

откликнулись полторы сотни молодых глоток.

Курсантская рота занималась строевой подготовкой. Военспец в офицерской шинели без погон, перетянутой ремнями и фуражке с красной звездой, шел рядом.

Уже два месяца Ковалев с Роговым, в числе других, проходили подготовку на курсах красных командиров. Александра, с учетом прошлой должности, назначили одним из взводных, а Федора к нему отделенным.

Учеба была насыщенной. Изучали Полевой устав РККА, организацию управление войсками, действия подразделений в наступлении и обороне. Кроме того – стрелковое и автоматическое оружие с его практическим применением, топографию, а также средства связи. Серьезно внимание уделялось политграмоте, будущих командирам знакомили с основами марксизма, а по выходным отпускали на несколько часов в увольнения.

Контингент подобрался соответствующий: одни из курсантов воевали на фронтах Империалистической рядовыми и унтер-офицерами, другие участвовали в Гражданской или работали в совпартактиве*. Две трети – члены РКП(б).

Как и по всей России, фабрики и заводы в столице не работали, москвичи получали по сто пятьдесят граммов ржаного хлеба в день. Но при всем этом молодая республика изыскала возможности выдавать курсантам вдвое больше, приварок и табак, а еще все получили новое обмундирование: краснозвездные буденовки, длинные серые шинели с «разговорами»* и яловые сапоги.

Иногда курсантов поднимали по тревоге, и они оказывали содействие рабоче-крестьянской милиции в ликвидации всякого рода уголовных элементов, наводнивших столицу и ее окраины.

Однажды вместе с сотрудниками московского угро*, отделение курсантов во главе с Ковалевым выехали в Марьину рощу, брать банду некого Сабана. Она считалась одной из самых дерзких в столице, занимаясь вооруженными налетами и грабежами, убивая при этом всех своих жертв и свидетелей. А еще, для куража, постовых милиционеров.

– Так что при задержании с ними особо не миндальничать, – сказал во время инструктажа начальник МУРа, широкоплечий человек в кожанке и фуражке, по фамилии Трепалов. – Кто окажет сопротивление, пулю в лоб.

– Это мы могем, – откликнулся из строя Рогов.

На место выехали грузовиком «Руссо – Балт», когда на город опустились сумерки. Дул холодный ветер, накрапывал дождь, в небе клубились тучи. Марьина роща находилась к северу от Садового кольца и представляла скопище одно – и двухэтажных домов, с пустырями и темными переулками.

Остановились рядом с одним, бесшумно выгрузились, крадучись, пошли за старшим.

Минут через десять остановились у одного из домов (одноэтажного и с мансардой), в двух окнах которого теплился свет.

– Значит так, – приблизил к Ковалеву лицо начальник, – я со своими ребятами внутрь, а вы окружаете двор и берете всех, кто попытается удрать. Не получится живыми, можно мертвыми.

– Понял, – кивнул Александр и, обернувшись, тихо скомандовал курсантам. Когда те рассредоточились вокруг усадьбы, Трепалов махнул наганом своим, и розыскники скользнули в калитку. Миновав садовую дорожку, поднялись на крыльцо, начальник громко постучал в дверь, – милиция, открывайте! Свет в окнах тут же погас, сыскари, выбив плечами дверь, ворвались внутрь, завязалась перестрелка.

Потом одно из задних окон, распахнулось, в палисадник выпрыгнули двое и, перемахнув невысокий забор, очутились в переулке.

– Стоять! – выступили из темноты Ковалев с Роговым, держа винтовки наизготовку. В ответ грянули выстрелы, Рогов свалил ответным первого, а второго Ковалев, вырубил ударом приклада в голову.

Чуть позже, обыскав дом и загрузив в кузов трупы пятерых бандитов и убитого оперативника, группа ехала обратно по ночной Москве.

– А ничего у тебя ребята, боевые, – сказал Трепалов, сидевшему рядом в кабине Ковалеву.

– Многие воюют еще с четырнадцатого – ответил Александр. Было время научиться.

Глава 3. На Юденича

«В минуту смертельной опасности, когда окруженная со всех сторон тесным кольцом врагов Советская власть отражала удары неприятеля; в минуту, когда враги Рабоче-Крестьянской Революция в июле 1919 года подступали к Красному Питеру и уже овладели Красной Горкой, в этот тяжелый для Советской России час, назначенный Президиумом ВЦИК на пост члена Реввоенсовета Южного фронта, Иосиф Виссарионович Джугашвили /Сталин/ своей энергией н неутомимой работой сумел сплотить дрогнувшие ряды Красной Армии. Будучи сам в районе боевой линии, он под сильным огнем, личный примером воодушевлял ряды сражающихся за Советскую Республику. В ознаменование его заслуг по обороне Петрограда, а также самоотверженной дальнейшей работе на Южном фронте, Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет постановил наградить И.В.Джугашивили (Сталина) орденом "Красного Знамени».