Холодно мне стало, жарко стало, в животе жаба зашевелилась (первая жаба!), под животом тоже.

Легенду слыхала, глупую очень. Будто люди когда-то на женщин и мужчин не делились, у каждого все разом имелось. А потом боги людей пополам развели. И вот ищет одна половинка другую, найти не может. А если уж найдет… Глупо, конечно. Только в тот миг мне это глупым не показалось.

Стоит бог, мне кивает, улыбается, отвечает что-то, чашу берет. Делать нечего — улыбнулась в ответ и на ложе бухнулась. Подумала... Потом на светильники поглядела. Как там Аякс советовал? «Проводи меня, мой гладиатор»?

И тут еще одна жаба квакнула. Слово себе я дала, давно уже, парням не навязываться. И вообще, не навязываться ни в чем и никому. Последнее, что у меня осталось — гордость. Что б со мною ни делали, в какой грязи ни купали, но гордость осталась. Я — это я, моя воля — моя!

Приподнялась с ложа, глазами бога белокурого отыскала. Да гори огнем она, огнем, гордость!

А тут и светильники потушили.

Понятно, опоздала — в моего бога целых две «волчицы» вцепились. И у них, видать, в животах и ниже жабы квакали. Вцепились, руками оплели, губами тянутся.

И что делать сиятельной Фабии Фистуле? Стоит римлянка знатная в палле и покрывале, как последняя дура...

Недолго стояла, конечно. Вперед шагнула, «волчицы» в стороны прыснули. Я руку к его лицу протянула, комок в горле проглотила.

— Проводи меня, мой гладиатор!

Даже не поглядел. Лицо мраморным стало, точно у статуи на Палатине. Чуть подбородком двинул. Поняла я - терять нечего. Обхватила его руками, ладонями по тунике скользнула. Гори, моя гордость, огнем пылай!

— Катись отсюда, волчица римская!

Еле слышно сказал, одними губами, только я-то услышала.

— Катись к Харону, у меня подстилок хватает! Да не просто катись!..

Прилипли ладони мои к его тунике, отлипнуть не могут, а бог мой знай себе объясняет сиятельной подстилке, куда и как ей катиться надлежит. Подробно очень.

А вокруг — смех. Негромкий, конечно.

За воротами школы скинула я паллу, украшения сняла, все это вместе с сандалиями парню с дубиной кинула, велев в «Красный слон» отнести. Хорошо еще, туника на мне обычная, не стала коийскую надевать.

Парня отослала, одна осталась.

Видели, все видели! Двор, хоть и большой, только народу много, разойтись никто не успел. Красиво со стороны — разряженная матрона мелкой рысью к гладиатору спешит, ручками белыми его обнимает...

Не меня оплевали — Фабию Фистулу, конечно. Но получается, что меня тоже. И надо же такому статься! Чуть ли не впервые парень приглянулся. И не приглянулся даже, слова нужного не знаю, разве что у Гая Фламиния спросить.

Побрела я по улице темной. Босая. Оплеванная. Хорошо еще, догадалась «гелиополу» на голове распустить, а заколки за пояс сунуть.

— Эй, девочка, куда спешишь?

Еще и это! Ночь, темень, пустая улица... Не совсем пустая, конечно. Рядом таберна огнями светит, парни прямо у входа на табуретах восседают. Один не восседает — дорогу заступил. Вид знакомый: плащ из шкур козьих, борода, босой, как и я. Не из Капуи, понятное дело, пришлый.

— Повеселимся? Десять ассов дам.

Пригляделась. Не душегуб, и то хорошо, просто повеселиться хочет. Ну что, сиятельная Фабия? Десять ассов — деньги, «волчицы» по пять идут.

— Десять всего?

Ближе шагнул, присмотрелся.

— Ну... Гулять так гулять! Два сестерция! Только, чтобы до утра — и на все соглашаться. Идет?

Заквакали жабы, дюжина целая, по всему телу лапами погаными задвигали. Вот тебе и цена, девочка. И то до утра. За заколку взяться?

Взялась за кошель.

— Ауреус, золотой. Настоящий, зубами куснуть можешь. Только чтоб до утра — и на все соглашаться. Захочу — уд твой веревкой перевяжу, захочу — ногами бить стану. Или в рот тебе нужду справлю. Ну как?

— Да ты чего, девочка?

Отступил на шаг — а я прямо на него. Золотой круглящ на ладони.

— Струсил, бородатый, ремень свой мокрый бережешь? Все вы такие, катились бы вы, мужики, к Харону, да не просто катились...

Громко получилось. Услыхали парни с табуретов, встали, ближе подошли. Долго, долго слушали. Затем переглянулись, поглядели серьезно.

— Знатно дорогу поясняешь, красавица, знатно, без дорожника обойтись можно. Завидно даже! Да что с тобой, хорошая? Или с парнем своим повздорила?