Фуражиры помимо названного, собирали еще и любую наличку до которой только могли добраться. Некоторые мои трупы имели доступы к небольшим воровским общакам, так что кое-какая копеечка у нас уже была. На одежду и новые средства связи уж точно хватит, даже с избытком.

Но самая интересная работа была, конечно же, у солдат. Они, получая информацию со всей округи от наблюдателей, вступали в перестрелки с кордонами или патрулями, чтобы увести их в нужную мне сторону и освободить дорогу. Так я приловчился передвигаться по городу в дневное время суток, не встречая на своем пути полиции и военных.

Вот как-то так совсем незаметно мой легион превратился в подобие улья или муравейника, а центром всего этого оказался мой несчастный мозг. И были бы все мои покойники давно бы перестреляны, потому что координировать и эффективно контролировать такую прорву народу попросту выше моих некромантских сил. А если и были какие-то упражнения по развитию этого навыка, то мне они оставались неизвестны. Но я нашел другой отличный выход — весь легион я поделил на десятки, а во главе каждого из них поставил по «сержанту», который исполнял роль промежуточного сервера между мной и остальной пехотой, отрезая тонны лишней шелухи в виде посторонних воспоминаний и ощущений, оставляя только самое необходимое.

Вы не поверите, насколько это облегчило нагрузку и систематизировало поток информации, проходящий через меня. Управлять кластерами сразу из десятка мертвецов было куда как легче, чем всеми одиночками сразу. Я не знал и не понимал даже сути этого механизма, не имел представления, как он работает и от чего зависит результативность такого взаимодействия, но все же как-то интуитивно сумел его модернизировать.

Иногда меня посещали сожаления, что я не программист. Уж будь я продвинутым кодером, то наверняка бы смог придумать более совершенную иерархию, как оптимизировать мой контакт с покойниками еще лучше. Но чего нет, того нет, и успокаивало меня только то, что пока и так выходило очень даже здорово.

Я откинул в сторону толстый стеганый бушлат, который нашли мои фуражиры неподалеку от какой-то стройки, и поежился от сквозняка, уколовшего согретое сонной негой тело. Вчера наступление темноты застало меня неподалеку от одной лёжки, которой при жизни пользовался один из легионеров. Это была захудалая хрущевка прямо у самой железной дороги, по которой даже ночью катались составы. Здоровенные щели в рассохшихся деревянных окнах оказались тут такими широкими, что я мог бы беспрепятственно высунуть на улицу палец, а местами и всю ладонь, так что можете представить, насколько «тепло» было в таком жилище.

Пройдя на кухню, я включил чайник. Нужно было немного согреться, а то слечь с простудой на таком сквозняке было проще простого. Хотя, если честно, я не могу припомнить, когда последний раз болел, но это все равно был не повод пренебрегать элементарными мерами предосторожности.

Сегодня у меня почти знаковый день, я почти добрался до Дзержинского, где меня дожидались несколько сильно порченых трупов в погребе. Трое из них принадлежали ублюдкам, что расстреляли меня на выходе из прибежища Хановских молодчиков, а остальные были моими бывшими марионетками, которые «выключились» одновременно с тем, как у меня закончилась Сила. Легион добрался туда гораздо раньше, чем я, и уже провел там рекогносцировку, так что осталось доковылять только мне самому.

Кстати, сегодня должны были заодно решиться и проблемы с транспортом, ведь моим фуражирам удалось раздобыть несколько угробленных автомобилей, которые еле-еле, но все-таки умудрялись ездить. Так что когда я сяду на колеса, перемещение по огромной столице перестанет отнимать у меня столько времени. А то, ей богу, я уже начал чувствовать себя каким-то средневековым крестьянином, который на путь в пару-тройку десятков километров тратит целый день.

Наскоро перекусив бутербродами с паштетом и залив это все горячим растворимым кофе, я двинулся в дорогу. Я и так проспал утренний час пик, самое удобное время, чтобы раствориться в жидком потоке спешащих бедолаг, которые оказались вынуждены работать в праздники, не хватало еще и целый день потерять из-за своей нерасторопности.

До нужного дома я добрался быстрым шагом буквально через пару часов. Войдя в скрипучую калитку, которая все эти месяцы простояла незапертой, я двинулся напрямик к крыльцу, но по пути споткнулся обо что-то металлическое, припорошенное сырым снегом. Глянув вниз и немного попинав носком ботинка неизвестный предмет, я обнаружил, что это автомат. А ведь точно! Оружие же так никто и не собрал, а значит, здесь должны до сей поры лежать два автомата и карабин с прицелом. В хозяйстве такие игрушки очень даже сгодятся, тем более что один из моих мертвецов был заядлый охотник, и с такого ружьишка вполне мог бить белок с расстояния в двести метров. А уж в человека он сумеет попасть и на большей дистанции. Думаю, любой со мной согласится, что личный снайпер, способный просидеть в засаде несколько недель без единого движения, очень даже полезная боевая единица.

Отправив мертвых рыскать во дворе в поисках бесхозных стволов, я вошел в дом. Вообще, сперва я решил, что это хорошее и надежное место, если за этот месяц никто его даже не посетил, и что можно будет сделать его одним из своих перевалочных пунктов. Однако я резко передумал, когда вышел из прихожей, поскольку ведь весь дом провонял тошнотворным смрадом мертвечины. Несмотря на осень и наступившую зиму, тела в сыром погребе все равно разложились, и теперь отравляли воздух непроветриваемой вонью падали.