К счастью, мы не нарвались ни на крысоволков, ни на тварей похуже. Чистейший ручеёк извивался в русле, зажатом между россыпями изумрудно-зелёных мшистых кочек. Именно благодаря сочной окраске берегов я и высмотрел его издали. Вода оказалась очень холодная и прозрачная. На вкус прекрасная, будто из самого лучшего родника. Судя по низкой температуре, возможно именно так и есть, исток где-то поблизости.

А ещё мы, наконец, нашли лагерь. Здешний мох надолго сохранял следы и к удобному бережку тянулась заметная, но не слишком натоптанная тропка. Может пять человек прошло, может десять, может всего лишь один, но неоднократно. Это явно не зверь постарался, на парочке кочек остались отчётливые отпечатки подошв.

Даже карта не потребовалась, чтобы преодолеть полста шагов в направлении, откуда к воде приходили люди. А там в глаза бросилось одно из деревьев. Оно издали себя выдавало отметинами на комле. Такое впечатление, будто кору на обширном участке стесали огромным топором.

Но нет, при ближайшем рассмотрении стало ясно, что топор к этому непричастен. Дело в том, что похожие повреждения мы уже видели. Да-да, они остались на той самой сосне, на которую нас загнали крысоволки. Пожаловавший за ними тсурр едва не свалил дерево, часами обрабатывая его парой ударных конечностей.

Здесь поработал такой же или похожий хищник. Но, судя по немалой высоте, на которую забирались отдельные повреждения, размерами он превосходил убитого нами тсурра если не в полтора раза, то около того.

– Бежим отсюда, – боязливо предложил Бяка. – Уже очень темно. Сейчас совсем стемнеет, и чудовище вернётся.

Я покачал головой:

– Не торопись. Ты не подумал, зачем тсурр колотил по этому дереву? Чем оно ему не угодило? Ведь на вид ничем не отличается от других.

– Я не знаю, почему ему не понравилось это дерево. Зато точно знаю, что мы ему тоже не понравимся. То есть, наоборот, понравимся. Но это для нас плохо. Бежать надо.

Я снова покачал головой:

– Нет, бежать не надо. Это и есть лагерь, который мы искали. Не зря значок нарисован на стволе.

– Это не лагерь, это дерево, – возразил спутник.

– Лагерь там, – я указал наверх.

– И как же мы до него доберёмся? – удивился Бяка.

– Это я пока не понял. Давай осмотрим дерево со всех сторон, здесь что-то должно быть.

Внимательное рассматривание увенчалось успехом, – по другую сторону ствола обнаружилась тонкая бечёвка, свисавшая с кроны секвойи.

Само собой напрашивалось желание посильнее за неё дернуть. Но, увы, до болтающегося в воздухе конца добрых пять метров, а веток и в помине нет, ствол абсолютно голый на десятки метров, как и у прочих деревьев.

Но Бяка в этом сложностей не усмотрел. Попросил его подсадить, после чего полез дальше чуть ли не с паучьей ловкостью, цепляясь за неровности испещрённой глубокими морщинами коры. Глядя на него снизу вверх, я лишь позавидовал такому проворству.

Надо бы и самому потренироваться лазить по деревьям. Всё, что аборигенам даёт ПОРЯДОК, само по себе работает малоэффективно. Тренировки – наше всё. Чем больше работаешь над собой, тем лучше работают прибавки.

Добравшись до бечёвки, Бяка дёрнул за неё, и конец немного опустился.

– Гед, там что-то её держит, но оно поддаётся.

– Тяни сильнее, – приказал я.

Приказ Бяка понял как-то по-своему. Оторвав вторую руку от складки коры, ухватился за бечёвку обеими ладонями и повис.

То есть, повис на неуловимо-короткий миг. Что-то наверху действительно поддалось, и Бяка, продолжая сжимать бечёвку, шлёпнулся на мягкую хвойную подстилку.

При этом где-то в вышине послышался нарастающий неописуемый звук. Там что-то двигалось, что-то приближалось.

Мы, не сговариваясь, рванули в сторону. При этом я ухитрился потерять равновесие, наступив на развалившийся под моей тяжестью гнилой сук. Припал коленом к земле, и с этой высоты сумел разглядеть под ближайшим кустом папоротника бухту похожей бечёвки.

Обернувшись, увидел, как с высоты обрушивается тело стучащей, трещащей и шуршащей анаконды. Только это оказалась никакая не змея. Всего лишь верёвочная лестница, одним концом свисавшая до земли, а вторым уходившая куда-то в крону.

– Вот так они попадали наверх, – улыбнулся я.

– А как потом лестница наверх попадала? – спросил Бяка.

Я указал на бухту, найденную под папоротником:

– Похоже, там, когда уходят, верёвку перекидывают через какой-то блок, устроенный где-то выше. Потом тянут за верёвку. Она тонкая, но на вид прочная, а лестница вон какая хитрая. Не знаю, из чего сделана, но явно нетяжёлая. Потом разрезают или развязывают верёвку на доступной высоте, и прячут здесь.

– А как они первый раз туда лестницу затащили? – продолжал любопытствовать Бяка. – Я туда залезть не смогу, там дальше кора гладкая начинается.