– Дымом пахнет, – устало протянул Бяка.

– Есть такое, – согласился я. – Шахта где-то неподалёку, наверное, ветром запашок принесло.

– Но Гед, ветра нет. Есть только дождь. Не могло дым принести издали.

Я пожал плечами:

– Может она где-то совсем рядом. Слева или справа, под обрывом. Если хочешь, сходи, проверь.

Бяка указал вперёд:

– Там снова скала, лезть придётся. Далеко уйти так не успеем. В темноте по такому месту не походишь. Придётся спать рядом с шахтой.

– Рядом с тсууром спали нормально, как-нибудь и рядом с шахтой выспимся, – устало заявил я, нехотя поднимаясь. – Пошли, Бяка. Пока светло, надо идти. Ночью отдохнём.

Но далеко мы не ушли. Успели перелезть через очередную скальную стену, за которой обнаружился крутой и относительно ровный спуск. Местами по нему пришлось спускаться, используя руки, но всё равно продвижение получилось куда более комфортным, чем на большей части предыдущего пути.

Дальше спустились с невысокого уступа и оказались перед новым спуском. И был он настолько крутым, что его можно назвать обрывом. Особенно в верхней части. Да, спуститься можно, но одно неосторожное движение, и придётся катиться сотню метров.

Именно у подножия этого крутого спуска и располагалась шахта. Проклятая скальная стена закончилась в том самом месте, которое мы несколько часов пытались всеми силами обогнуть.

Да уж, кто бы мог подумать, что навык навигации может так подшутить.

Ничему верить нельзя.

Шахта располагалась в подобии котловины, открытой с одной стороны. С юга над ней нависала скальная стена, с вершины которой мы обозревали отрывшуюся картину, с остальных подступал сосновый лес, в нём местами проглядывались остатки каких-то древних построек.

Складывалось впечатление, что в незапамятные времена здесь разрабатывали карьер. Благодаря горным работам появилась эта котловина, выглядевшая так, будто исполинское чудовище откусило кусок скалы. Но чем глубже ныряла выработка, тем больше пустой породы приходилось убирать в стороны. Со временем рудное тело ушло под скальную стену, работать открытым способом стало невозможно, и древние горняки начали проходить штольни.

Я насчитал минимум четыре шахты, уходящие в глубины горы. Одна из них отличалась от прочих тем, что не выглядела заброшенной. Скалы вокруг её устья природа причудливо разрисовала цветными пятнами выходов разных пород, из-за чего получилось натуралистическое изображение глаза с красноватой роговицей и чёрным зрачком входа в подземелье. Сам вход укрепили портиком из ошкуренных брёвен, из его недр тянулись деревянные рельсы, выходившие к склону, под которым темнела груда породы. Верхняя её часть извлечена из недр недавно, на ней ещё не успели укорениться травы и кусты.

Чуть дальше за отвалом стояла пара невзрачных избушек, несколько сараев и внушительное здание из больших брёвен, под навесом перед которым просматривались наковальни, горн и прочие признаки кузнечного дела.

За крохотным поселением виднелась широкая тропа, спускавшаяся к берегу извилистой речушки. Там в просвете между деревьями можно разглядеть краешек мостика и развешанное для просушки бельё.

Но в первую очередь наши взгляды привлекло то, что располагалось возле свежего отвала пустой породы. Там стояла бревенчатая арка, к которой крепился толстый канат, уходящий в недра рабочей штольни. А ещё на перекладине болталась клетка из массивных деревянных брусьев. И в клетке этой сидел человек.

– Это же Мелконог! – поразился Бяка.

Да-да – это действительно старый знакомый. Один из самых колоритных обитателей фактории. Или, если говорить точнее – житель Пятиугольника, потому как своего обиталища и у него в посёлке на скале не было, он на Камень наведывался только по необходимости. И звать его полагалось Гурро, или даже господин Гурро. Но самая примечательная деталь внешности прямо-таки приказывала дать ему не самое благозвучное прозвище. Потому за спиной величали его исключительно Мелконогом.

И внешность приметная, и манера общения. Однажды с ним повстречавшись, забудешь нескоро.

Вот и я помнил все детали. В том числе и то, что Мелконог считается одной из самых крутых личностей Лихолесья. Настолько крутой, что даже Эш ему не авторитет. Гурро – лесовик, то есть, человек, днями и неделями пропадающий где-то в дикой местности. Он своего рода наёмник «Трёх топоров», но нанимается как-то сложно, с высокой степенью свободы. Не исключено, что подряжается поработать только для непродолжительных разовых поручений. И в промежутке между ними предоставлен сам себе. Часто в одиночку на свой страх и риск лазит по опасному левобережью, нередко приносит оттуда ценные трофеи. То и дело уходит с караванами на юг, проводя непродолжительное время в цивилизации. В общем, на одном месте не сидит.

Однажды я слышал, как рыбаки, поднимаясь вечером в факторию, сплетничали о делишках Мелконога. В том числе подозревали его в том, что он, отправляясь на юг, сбывает там утаённую добычу, а это является грубым нарушением законов Пятиугольника. Но Эш, на словах являясь непримиримым борцом с этим злом, допускает несправедливость, спрашивая по-разному с разных людей за одни и те же прегрешения. То есть, как и прочие высокие чины гильдии предпочитает закрывать глаза, позволяя такому ценному спецу получать дополнительный заработок. Ведь если не сдавать, как положено, а реализовывать самостоятельно, через нормальных торгашей, выручка выходит совсем другая. Именно на этой разнице и кормится местный криминал.