Однажды при этом выскочили на полянку, где всё светилось от ксирсов. Даже соль не потребовалась, они не пытались скрываться от взглядов. Твари пировали, оплетя сотнями щупалец несколько человеческих тел. Похоже, это группа бедолаг-невольников, которым не повезло. Но уверенность в том, что это именно они, нет. Невозможно разглядеть одежду, она скрывается под фосфоресцирующей массой, перекачивающей жизнь из жертв в ярко разгоревшиеся тела эфирных кровопийц.

Ксирсов было столько, и сгрудились они в столь плотную массу, что даже приблизительно не понять, сколько их здесь. Зато понятно, что если отдать им инициативу, они сомнут нас, как не отмахивайся.

И тогда мы, не сговариваясь, ринулись в атаку. Трое: я, Мелконог и Бяка. Наконец-то выдался случай, когда упырю выпала возможность показать себя, как бойца, на глазах у Гурро.

Бой выдался короткий и скучный. Как выяснилось, пока жгуты оплетают тела жертв, ксирсы полностью беспомощны. И при этом уязвимы безо всякой соли, материальность поддерживалась сама по себе. В ответ на наши удары твари лишь хохотали, да дёргались бестолково.

Знатная получилась мясорубка, трупы засыпало изрубленной фосфоресцирующей массой. Жертв похоронило под убийцами.

Очистив поляну, мы тут же её покинули. Невозможно обороняться, когда соли осталось всего ничего, а вокруг почти нет предметов, которые ксирсы способны зримо потревожить при передвижении.

Шаг за шагом мы отступали за Мелконогом, то и дело вступая в бой. Несколько побед, и тут же очередное перемещение на сотню-другую метров в сторону. Гурро будто знал, где шансы нарваться поменьше, и мы почти каждый раз успевали перевести дух, готовясь к новой схватке.

Но когда небеса на востоке начали сереть, все превратились в загнанных лошадей. Копьё, такое лёгкое и удобное, стало тяжеленным, как наковальня и неповоротливым, будто оглобля. Я отбивался им, будто неподъёмным ломом. Ноль техничности, лишь бы как-нибудь от кого-нибудь кусочек откромсать и не выронить при этом оружие из рук.

– Держитесь мальцы, немного осталось, – приободрил нас Мелконог.

– Если вы о соли сейчас сказали, то не согласен, – заявил я. – Не знаю, как у вас, а у меня её не немного, я последнюю доскребаю.

– А я тебе с самого начала говорил, что соль беречь надо, а не жменями раскидывать, – наставительно изрёк Мелконог и, посолив очередного ксирса, размахнулся топором.

Разумеется, не позабыв при этом усталым голосом оскорбить всех до единого предков твари.

Так и двигались. Тонкий хохот, приближающийся со всех сторон. Ругань, крики ярости, блеск металла и мертвенно-зелёное сияние рассекаемых тварей. Хлюпанье воды под ногами, мокрые ветви, лупящие по лицу. Хруст гнилья, не выдержавшего вес тела, падение в пропитанный влагой мох. Подняться торопливо, чтобы не потерять Мелконога, попытаться его догнать, но, увы, в буреломе не побегаешь, заваливаешься снова, запутавшись в переплетении трухлявых сучьев.

И такая суета час за часом.

Спасибо, что, перебираясь через ручей, догадался насыпать в мешочек крупнозернистого песка. И набрал его под поваленным деревом, а не на открытом месте. Тоже влажноватый, но хотя бы не сочится водой. Перемешав с ним остатки соли, получил солидный прирост «зарядов» для нашего главного оружия. Может смесь действовала не так эффективно, но разницы я не заметил.

Мелконог заметил моё ноу-хау и высоко оценил. Традиционно отругал за то, что песка набрал мало, а затем потребовал поделиться, потому что сам почти на нулях.

Пожалуй, этот песок нас и спас. Без него мы бы вряд ли продержались. Чертовски трудно дозировать соль микроскопическими порциями. Да и солёный песок разлетался лучше, издали доставая до целей.

Солнце мы так и не увидели – слишком густая облачность. Небо пусть и перестало обливать нас дождём, но ни единого просвета среди туч не просматривалось.

Просто в какой-то момент я вдруг понял, что твари перестали атаковать. Вот уже минут десять прошло, и за это время ни одна не посмеялась в нашу сторону.

Мелконог, остановившись, обернулся, продемонстрировав облепленное комарами лицо, на котором отпечаталась последняя стадия изнеможения и злости, устало кивнул и хрипло заявил:

– Вроде всё, ещё маленько поживём. Падайте, малые, можно чуток передохнуть.

Я чуть и вправду не свалился, приседая на поваленное дерево. И сам не знаю откуда выискал силы, чтобы спросить:

– Чуток, это сколько?

Гурро покачал головой:

– Малец, все мы вымотались, но долго здесь не высидишь. Уходить надо. Если не уберёмся подальше от проклятого места, следующей ночью всё повторится. Ксирсы – твари шустрые, прилично от своих рассадников уходить могут. А соли у нас не осталось. Так что, чуток дух переведём и ходу отсюда.

Без изменений

Моей картой можно смело подтереться. Сейчас она ничем не помогала, потому что мы продвигались по местности, обозначенной на ней сплошным белым пятном. Вёл нас Мелконог и, несмотря на то, что внешне он выглядел самым уверенным в себе человеком, я этому впечатлению не доверял.

Нет, не скажу, что это работа на публику. Гурро и вправду знает себе цену, ему показуха ни к чему. Пусть даже слегка себя переоценивает, но в этом почти все мы грешны.