— Мой драгоценный супруг, ваша учтивая речь говорит о том, что должно последовать и некое возражение.

— Несомненно. Я определённо перешёл границы в разговоре и признаю это. И всё же вам стоит проявить благоразумность и согласиться, что с вашей стороны произошло тоже самое, — Ши’Алуэл сделал мимолётную паузу и потребовал холодным голосом, не терпящим никаких возражений. — Измените имя.

— Вы правы. И поэтому я поступлю в соответствии с вашей волей.

Хитрые искорки в глазах намекали, что никакого подлинного сожаления молодая жена не испытывает. Скорее, она даже задумала нечто. И подобное впечатление вынудило герцога дополнить сказанное:

— В соответствии с моей волей и пожеланием.

— И чего бы вы хотели?

— Если вы намерены использовать имя, достойное Высшего демона, то пусть оно будет Берит и никакое иное, — невинно произнёс он.

Едва успокоившаяся собеседница резко изменилась в лице:

— Имя моего отца?!

— Моя дорогая, я всего лишь следую за ходом ваших мыслей! — в притворном возмущении воскликнул Ши’Алуэл.

— Это неприемлемо.

Он холодно улыбнулся.

— Тогда, раз вы всё-таки сумели прийти к выводу об этом, то легко воспримете иное предложение — в противном случае используйте низшие имена, ни единой руной не связанные с нашими благородными предками! Я буду согласен на любое.

Ненадолго в комнате воцарилась тишина.

— С моей стороны прозвучало согласие изменить имя, и я сделаю это. Исполнив, все ваши пожелания.

— В таком случае, я удовлетворён.

Герцог поклонился, намереваясь покинуть общество крайне раздражающей его супруги. Осведомляться об избранном ею новом имени он не собирался. Ему мгновенно не стало никакого дела до новорождённого. Его владения были весьма обширны, чтобы в будущем с лёгкостью избегать встреч с этой мерзкой ошибкой природы. Быть может, гадкому существу вообще не суждено дожить до взросления? Тело демонёнка выглядело хилым, а способности не виделись Его высочайшему всевластию хоть сколько-нибудь серьёзными.

Однако, увы, судьба не стала так благосклонна к нему, как бы ему хотелось. Скорее наоборот. Всего днём позже Ши’Алуэл снова едва не задохнулся от ярости, узнав от разгневанного тестя о проделке своенравной жены.

Она назвала отродье Ал’Беритом.

Пожалуй, это обстоятельство могло довести семейный конфликт до печального итога. Недовольство дерзким поступком бессовестной графини её родня выразила не менее сурово, нежели он сам. Помимо этого, для самого герцога после рождения бастарда некогда рациональный союз основательно утратил логическую подоплёку. Ши’Алуэл вознамерился любыми путями если не избавиться от супруги, то хотя бы получить беспрекословную власть над ней. И он действовал в избранном им направлении самым жёстким образом все те сорок два дня, покуда не стало известно о новой беременности жены. Она любила подносить ему сюрпризы. Но на этот раз ребёнок был его, и ему пришлось проявить временное смирение. При этом месяцы до родов он бдительно наблюдал за своей избранницей. Холодно оценивал каждый её шаг, поступок, слово. И, в конце концов удовлетворённо принимая дочь на руки, решил проявить снисходительную благосклонность. К этому моменту демонесса, ярко познавшая вкус того, что муж при желании может с ней сотворить, значительно смягчила свой нрав, хотя и обозначила пределы его влияния на неё.

В частности, неприкасаемым для Ши’Алуэла оставался ненавистный ему Ал’Берит. Маленькое отребье являлось тем немногим, на что он действительно не имел права посягать, и супруга этим беззастенчиво пользовалась. Ни для чего другого сын был ей не нужен. Её материнство являлось лишь ширмой для вызывания в нём особо неприятных чувств. И герцог действительно их испытывал, несмотря на полное понимание всех нюансов происходящего. Ему был донельзя отвратителен мерзкий потомок низшего демона, в чьём имени (на основании, имеющим право на существование, а, значит, законно) навсегда запечатлелись руны его древнего великого рода. Он ненавидел его искренне и неистово.

К счастью, его дочь Ашенат совсем не походила на старшего брата. Это было ясно с первого взгляда. В ней била ключом сила, на которую Ши’Алуэл и рассчитывал. От этого он испытывал радость, но… в самый настоящий восторг его приводило иное — стоявший у колыбели предовольный от созерцания сестры Ал’Берит, сам ещё бывший младенцем, выглядел в сравнении с новорождённой особенно ничтожно! Герцог даже не стал гнать выродка прочь, вовсю наслаждаясь глубоким разочарованием, которое испытывала его бессовестная жена. Некогда она сама не захотела поступить разумно и не избавилась от отброса — так пусть теперь терпит болезненные удары по самолюбию.

— Я смотрю, он всё же научился ходить, — с оттенком заботы не сумел удержаться от едкого комментария демон.

Ал’Берит пошёл позже положенного более чем на два месяца.

— Он слаб, но обладает стойким стремлением к достижению целей.

— Несомненно, достигнуть такого результата, являлось для него завышенной планкой.

— Вы зря насмехаетесь, мой драгоценный, — графиня скосила неприязненный взгляд на супруга.

— Я не насмехаюсь, а имею чёткое представление об его возможностях. Именно из-за таких дефектов строения тела его отца по итогу и изгнали из клана. Ничтожество, моя дорогая, всегда требует искоренения.

Крошечный демонёнок перестал улыбаться, отвернулся от колыбели и внимательно посмотрел сначала на Ши’Алуэла, а затем и на мать. Та не смогла подобрать достойных слов в защиту сына и промолчала.

— Другое дело, моя дочь. Ашенат ждёт великое будущее. Она вознесёт наши рода.

— Ашенат действительно полна силы. Теперь, я вижу, сколь верен был союз с вами.

Супруги с нежностью соединили руки и в полном согласии с будущими замыслами поглядели друг на друга. И пока они так стояли, Ал’Берит снова повернулся к сестре, но на лице его больше не было даже намёка на улыбку. Предельно серьёзно он положил на живот новорождённой ладонь и выпустил когти. От совершения своего самого первого убийства демонёнка отделяло не так уж много. Им овладела ревность.