Почему он делал именно так?

Пожалуй, такой поступок демона можно и объяснить. Он не требует особого понимания, если вы хоть раз наблюдали за своим вниманием. А если нет, то попробуйте. Прямо сейчас. Ваши мысли даже во время чтения этой книги стремятся разбежаться, переключиться на то или иное событие. Вы не способны сосредоточиться на обдумывании чего-либо одного. Не верите? Начните. Глядя на стрелки часов, выстройте в голове логическую цепочку так, чтобы ни разу не переключиться не только на постороннюю тематику, но и на воображаемые картины перспектив вашего прекрасного решения. Всего дюжину минут, сможете? Попробуйте не мечтать, а действительно думать и при этом не терять связи с реальностью. Не приводите ощущения своего тела к чему-то машинальному. Ощущайте его. Ни на миг не забывайте, что вы в комнате, в транспорте, на природе, что вокруг вас полно опасностей, что крайне важно воспринимать сигналы органов восприятия: вы должны видеть, слышать, обонять, осязать и чувствовать вкус. Вы способны совместить это в себе? Вы способны быть внимательными?

Подобное состояние сосредоточенности несёт в себе уйму выгоды. Вы не пропустите открытый люк, вы своевременно услышите вернувшееся начальство или сигнал машины, вы не проигнорируете запах газа, вы больше не порежетесь нечаянно и вот уж точно будете понимать, что съели. Да-да, вы наконец-то ощутите вкус того, что вы едите, когда чем-то заняты. Представляете, как здорово? И при этом ваши размышления никогда не станут пустыми мечтами. Всё, что вам нужно, так это способность удерживать своё внимание. И если вы действительно постараетесь, отследите свои ощущения и думы, то можете возмущённо сказать: «Автор, о чём вы? Это очень сложно».

Да, сложно. Вы интуитивно противитесь такому полезному состоянию, но… это не значит, что оно невозможно. Двенадцать минут это не двенадцать часов, месяцев или столетий. Поэтому, даже если вас, как Ал’Берита, терзают эмоции, вы способны справиться. Вам нужна всего лишь стоящая мотивация.

И созерцание женщины для Высшего демона было именно стимулом двигаться вперёд. Он смотрел на неё и понимал ради чего идёт вопреки своему естеству.

Аворфис лучше, чем кто бы то ни было иной, знал, насколько маркиза Рэнэдатар пренебрежительно относится к его дядюшке. Прежде всего, та винила Ал’Берита в косвенной гибели своего единственного сына, а, во-вторых, признание этого демона виконтом являлось для неё, как для генетика, ещё более мерзким фактом, чем для прочих Высших. Собственно, из-за этих обстоятельств отношения бабушки и внука всегда несли в себе оттенок прохлады. Но когда Аворфис, словно повторяя карьерный путь Ал’Берита, сначала предпочёл канцелярскую службу, а потом ещё и принял новое назначение в Аджитанте, демонесса перенесла свои немилостивые роптания и на него самого.

— Вы давно уже не навещали меня, господин Аворфис, — недовольно произнесла Рэнэдатар и презрительно добавила. — Прибыли исключительно по поручению Его превосходительства?

— Я здесь по личным причинам, Ваше могущество.

Рэнэдатар не переносила вульгарность близкого общения даже при столь тесном родстве. Строгий этикет сопутствовал воспитанию Аворфиса с самых первых часов его пребывания в этом доме, и, пока достигнутая зрелость не позволила начать свой собственный путь, он прожил здесь достаточно времени, чтобы напрочь искоренить в себе иные предпочтения.

— Какие же обстоятельства вынуждают вас обратиться ко мне?

— Мне нужно ваше влияние на Кварзиотто из клана Къорро, — прямолинейно признался барон, и Рэнэдатар свысока воззрилась на внука, искривляя тонкую линию губ. Он знал, что это проявление её яркого недовольства, но продолжил. — Его достоинство полностью игнорирует все формальности, и я желаю прекратить подобное своеволие.

— Мне странно услышать такое предложение от вас, а не от наместника Аджитанта… но в любом случае для меня это неприемлемо. Мелочные привычки главного смотрителя недостойны моих забот. Да и ваших тоже, господин Аворфис. Стоит должности первого заместителя освободиться, как её займет какой-либо демон. И наверняка ему будут в радость столь тяготящие вас заботы о Питомнике.

Барон очевидно смутился, и Рэнэдатар, заполняя паузу словами, подтвердила:

— Да-да, я отказываю вам. Мне прекрасно известно, сколь ловко Его превосходительство Ал’Берит умеет пользоваться любыми ситуациями, но я не готова ему способствовать. Он не заставит меня действовать через вас. Поэтому либо учитесь выбирать себе круг обязанностей с той же непринуждённостью, что и наместник Аджитанта, либо налаживайте контакт с Его достоинством Кварзиотто. В конце концов, его навыки и способности действительно стоят индивидуального подхода. Кроме того, при мне он достаточно восторженно отзывался о будущей работе с вами, и раз вы сумели испортить впечатление о себе, то и восстанавливайте отношения самостоятельно.

Ответ бабушки дал Аворфису понять, что он не только не получит желаемой протекции, но и не сможет обсудить вопрос касательно госпожи Пелагеи и её вероятного обращения. Здесь ему было не найти поддержки.

По крайней мере в том, в чём она ему в настоящий момент требовалась.

— Её надо убить, — удерживая на руках младенца, сурово сказала Дуонна, и Дайна тяжело вздохнула.

Служа госпоже Пелагее, она с самых первых дней сделала вывод, что это время прекрасно подходит для восполнения численности сестёр. По её приказу клан начал активно увеличивать свою численность. Почти всех Дагна Дайна, как Кхалисси, определила исполнять долг продолжения рода и, как результат, первые младенцы уже учились ходить, а новые должны были появиться со дня на день. Однако родившаяся несколько минут назад девочка оказалась дефектной. У неё не имелось крыльев, и в целом она была больше похожа на демона.

— Нет. Воспитаем также, как других, — подумав для виду, сказала Дайна и при этом испытала крайне неприятные чувства к собеседнице.

Ей было известно, что так бывало. Да, в клане иногда рождались дети, не повторяющие облик праматери. И да, они всегда оказывались нежизнеспособны. Но если это дитя оказалось достаточно сильным, то… ну не бросить же её на корм дэзултам?

— Вы не поняли меня, Кхалисси, — прохрипела древняя Дагна.

— Что я там не поняла?

— Пришло время. Оно всё же пришло. Возьмите.