— Да. Вы всегда в моём распоряжении, — сдержанно ответил виконт, не поднимаясь из своего кресла, предпочитая оставаться спиной к ней…

Такая короткая фраза. Но сколько было в ней смысла и потаённой сути…

Лея промолчала, не зная, что сказать, но волна горечи и внутреннего протеста, вызванного гордостью, разлилась по её телу, заставляя щёки зарумяниться. Столько дней она, ведомая своими чувствами, надеялась на скорую встречу с Ал’Беритом. Ждала его нежных прикосновений. Возможности поговорить, чтобы стать ближе, разрушая отдалённость, неожиданно возникшую между ними. Ныне же какое-то чувство гадливости по отношению к себе переполняло и обращало в прах первоначальное желание. Теперь она сама же мечтала бежать прочь, но уйти можно было позволить себе только с его высочайшего дозволения.

— Вы думаете, с моей стороны было бы разумно поступать иначе? Разве это, прежде всего, не говорило бы о моей глупости? — позволила себе первый заместитель оттенок вызова через некоторое время.

Это наконец-то привлекло внимание повелителя к ней. Он всё же встал, подошёл ближе и, приподнимая пальцами подбородок молодой женщины, смотря прямо в глаза, холодно произнёс:

— Я как раз решаю, что мне думать.

Что-то внутри неё инстинктивно остановило её от продолжения разговора. Так зверь ощущал невнятную опасность и замирал в ожидании.

Это, казалось, удовлетворило и Ал’Берита. Он неторопливо убрал руку от лица Леи и отошёл немного в сторону.

— Раздевайся, — коротко и непоколебимо приказал он спокойным уверенным голосом. После чего несколько изменил интонацию, давая понять, что ему сейчас доставляло удовольствие издеваться над ней. — Ведь твой интеллект считает мудрым исполнять все мои прихоти.

Несчастная позволила себе ненадолго прикрыть глаза и, угомонив внутренние противоречия, расстегнула пуговицы. Лёгкое платье заскользило вдоль тела и с мягким шелестом легло на пол. Сердце билось словно птица в клетке, и она с удивлением услышала свой собственный дрожащий и хрипловатый голос:

— Но это не значит, что я сама так хочу.

— Вот как? — равнодушно заинтересовался Ал’Берит, рассматривая массивную печатку на мизинце. — Что же для тебя твои желания? Подчинение собственным сиюминутным эмоциям? Или достижение некой цели, что принесёт тебе удовлетворение?

Молчание повисло в воздухе. Как и всегда отвечать следовало осторожно, а она не могла выбрать. Оба варианта были столь тесно сплетены между собой, что желание казалось хрупкой границей между тем и другим, но ведь на самом деле не так. Что-то было всегда первично…

Наконец Лея произнесла:

— Мотивированная, в том числе и чувствами, потребность делать или не делать что-либо. Получать или не получать.

— Подойди ближе, чтобы я мог проставить на тебе клеймо. Ведь раз ты исполняешь все мои повеления — ты не более чем моя собственность. А подобные вещи принято метить.

При этих словах печатка на его пальце залилась жёлто-красным цветом раскалённого металла. В горле у неё образовался некий комок. Молодая женщина машинально попятилась от близкой угрозы.

— Считаешь, что не хочешь этого?

Конечно же она не хотела! При этом его взор даже не скользнул по ней, а в голосе ни разу не исчезли повелительные нотки. В попытке избежать намеченного Ал’Беритом действа, она ответила:

— Более важное желание иногда вынуждает совершать некоторые совсем неприятные поступки. Но это не означает, что должно тянуть к их свершению.

— Но ведь если ты не хочешь воплощать эти шаги в жизнь, то как ты можешь искренне желать того, к чему они ведут? Более того, тебе может что-то не нравиться. Но если ты предпочитаешь достигнуть желаемого, то станешь это совершать. А разве это не означает, что ты этого хочешь? Цель и мотивированная потребность.

Она окончательно запуталась в том, что хотел донести до неё демон, и словно бы утратила способность издавать всякие звуки. Логика выглядела невероятно извращённой. Что-то на уровне чувств не стыковалось и казалось крайне неправильным. Но объяснить не получалось. Любые попытки размышления над этим — приводили к тому же выводу. Девушка замерла. Повелитель же вскользь скучающе заметил:

— Ты просила посетить Землю… А ведь между тем, я могу и не дозволить иметь дела, с нею связанные, столь строптивому человеку. Подойди ближе.

Можно было сколько угодно разуму твердить одно и тоже изо дня в день, но глупое сердце всегда могло только подпевать чувствам. И теперь сжималось от боли. Недостаточно сколь угодно знать… Ведь невозможно не верить! Где-то там, глубоко внутри, всегда находилось место надежде на чудо. И когда она разрушалась — возникали свежие шрамы. Увы! От их количества — новые не становились менее безболезненными. «Зачем только нужны все эти „отношения“? Как будто нет других способов разочароваться в том, кто рядом!» — горько подумалось ей.