Нельзя забывать о своей цели, которая сейчас казалась ничтожной и незначительной. Подлетая к заводу я-ворона сел на высокий бетонный забор и почувствовал жуткий страх. Нет, даже не страх, а ужас! Птица взлетела в небо и полетела прочь, выкинув меня из своего сознания, но я успел увидеть, что там происходит.

Унливы бились с… Людьми? Какого хрена?

— Что ты увидел? — нетерпеливо растормошил меня Демми.

— Там… Война. — всё ещё переваривая увиденное промямлил я.

— Подробней? Кто с кем? Сколько их?

— Люди…

— Какие нахрен люди? Ты хотел сказать Унливы?

— Унливы тоже. Они защищают штаб, а люди на них нападают.

— Какого хрена? — теперь и Демми недоумевал.

— Вот и я о том же… Наверное Возрождение устроили массовую вербовку среди людей и натравили их на ДемДемов.

— Сука, там же много моих друзей, — Демми нервно сглотнул, — хоть они открыто и не выступили против Деманция, но и не заслуживают быть убитыми стаей людей…

— Предлагаешь убивать людей и помочь Деманцию?

— Предлагаю убить Деманция, Ташию и помочь хорошим Унливам отбиться от этого стада, направленного Кейроком.

— Сейчас позвоню нашим. — сказал я, доставая телефон.

— Ты идиот? Нет, ну вот что с тобой такое? Ты жил на этом заводе и прекрасно знаешь, что тут глушатся все радиосигналы. Я сбегаю и сообщу им всё, они уже должны быть готовы к любому развитию событий…

— Я с тобой.

— Оптимист… Пока ты качал всё подряд, я делал упор на прокачку скорости и теперь раза в 2–3 быстрей тебя.

— Ну а я сделал руну возвращения. И кто теперь идиот?

— Почему меня не привязал к ней?

— Потому что ты мудак. — коротко ответил я и исчез, провалившись в темноту.

Пришёл в сознание я не там, где ожидал. Руну я начертил посреди нашего двора, в укромном месте. Но когда я открыл глаза, то был в комнате с очень приятным и уютным интерьером. Через алые занавески из окон просачивался приятный солнечный свет, словно за окном был закат. В комнате витали ароматы благовоний, сладких духов и чего–то ещё… Чего–то очень приятного.

— Ты проснулся, сладкий? — мягко произнесла Тильда, заходя в комнату.

Она была в ооочень сексуальном черном белье, через которое просвещались соски её большой и упругой груди. Чулки обтягивали подтянутые бёдра, а трусики скрывались между выпуклых булочек. Её черные волосы были распущены и слегка растрёпаны, опускаясь чуть ниже груди. Красные туфли привлекали внимание к стройным и подтянутым ногам, сочетаясь с цветом её ногтей.

Но что она тут делает? И, где это тут?

— Где я? Что ты тут делаешь? Почему так одета?

— Тебе снова приснился кошмар, дорогой? Расслабься, это всего лишь сон. Мы дома. — говорила она успокаивающе.

Что–то здесь было неправильно… Почему она так себя ведет и говорит… Она не похожа на привычную Тильду. Та была скованной и зажатой. Или просто казалась такой?

Девушка грациозно подошла ко мне, виляя бёдрами. С каждым шагом её грудь плавно покачивалась и приковывая к себе взгляд.

— Тебе нравится? — спросила Тильда, положив мою руку на свою грудь.

Она была в меру мягкой и упругой, словно эталон женской груди. Соски небольшие и слегка торчащие с красивыми розовыми ареолами.

Вторую руку она положила на верх своей ягодицы, которая сильно выступала назад. Она стояла и слегка виляла бедрами, перенося центр тяжести с одной ноги на другую, от чего задница и грудь медленно двигались в такт тихой и приятной музыке, игравшей непонятно откуда.

— Я почувствовал дикое желание и забыл про всё на свете. Про всё, но не про всех. Лисичка! Я должен ей помочь. Какого чёрта тут происходит?!

Я подорвался с кровати, сбрасывая с себя эту бестию. Как бы сильно мне не хотелось забыть про всё и остаться тут с ней, но это всё было неправильным.

Злость переборола похоть и в моих глазах загорелся огонь. Руки тоже объяло пламенем, и я нависал над лежащей на полу девушкой. Она сделала такой несчастный и жалобный вид и начала жалобно уговаривать.

— Я отдамся тебе. Возьми меня. Возьми куда хочешь и сколько хочешь. У тебя никогда не было такого секса с такой девушкой.

— Бывало и получше. — злобно сказал я и выпустил в неё пламя.

Тут же моё сознание прояснилось, хоть и оставалось какое–то помутнение, как с похмелья.