Шрифт:
Но всеславной сына дня,
Даровал чьему Отец
Сил неписанных Ларец…
А в главе твоей бурда…
Век ведущая в никуда. 83
1:34
Ты созерцая нежишь свет.
Я тьме застящей был не властен, 84
83
Укроти всей мысли дум, да пройми сквозь отречение сути замысла вселенского безмолвия.
84
Ибо зрел ЕГО ты след, сквозь окна потуги лет; а не плыл с ним заодно, как единое звено
Порыв чей сластен был вдвойне
Кто был причастен жить во мгле. 85
Ты лебезишь мирских прикрас,
Но равнодушен, где их нет.
Где нет огня, ты въявь угас,
И не взаимностью в ответ
Был всякий чужд тебе рассвет.
Ты упрекая нежишь свет, 86
Я тьме заносчивой не властен.
Поверь, мне даже смерть, 87
85
Искушением проверят – новой следствием закрепят. А чего? Стремись – узнай; А не мог – тогда тикай!
86
1:32 стих 1.
87
То, что убивает – делает сильней, при должном понимании процесса, требующегося от индивида во имя осознанного, преследовавшего некорыстную цель следствия, итог чьего – обретение задуманного, путём разрушения, но во имя созидания нового, более нерушимого. Вечного. Да воймёт кто было должен, как никто другой следящий!
Порыв чей убиенно страстен,
Свой глас напутственный в письме
Несла несоизмерным счастьем…
Потому мы отличались,
Ибо разными 88 питались…
1:35
Глупец неправедно осудит, 89
Насытив чрево исполна,
Пред тем его как сдует,
В прах улетучив навсегда
88
Как минимум от максимума обыденного мировоззрения – то взглядами на жизнь; как минимум от допустимого к приобретению (при невероятно должном стремлении!) – сущностью, питавшей нерушимое, обозначаемой от понимания (ввиду пережитого опыта), как эталон всевозможно допустимого к обретению посильным путём вследствие превосходительной в отношении любого метафизического представления о затронутом.
89
Да не суди – судим не будь; но коль имел – то рассуди.
Метелью чья шлифует
Неблагородных берега.
Мудрец от правды не ликует, 90
Чей плетены веретена,
Шелка чьего века тасуют,
Меняя вечной на дарма. 91
Мудрец глупцу не нарисует
И не докажет чья вина:
С чего и почему дуркует
Его царица-голова…
Глупец мудрому явит всуе,
90
Самый мудрой – воймёт, что затронутого – вовсе нет, и никогда не было.
91
Купить ты мог, пожалуй, всё. А всё пожаловать ли смог? Дабы обрести нерушимое, что вовек не снискать, не купить убеждением в правоту своего целого ничего! Вот оно что!
Что было ты – всему вина.
Яством картину нарисует,
Где красок нужных исполна
Добавит всех, что существуют.
И даже тех, что никогда.
Он от того и негодует,
Что мудрый красит берега
Любовью вечной, чьей рисует,
Великие являв дела. 92
А не сжирает в аккурат,
Зерна вдосталь, что комбинат,
92
Все высокопоставленные – меркнут в преддверии одной одинокой небосклона, ниспосланной во имя человечества; дабы изменить каждого, устремив, кто был горазд ей уподобиться.
Полна пихая черева.
Ха – ха?
1:36
Ах если б печали впредь не было, тоски.
И если б встречали в объятиях любви,
Да жестом, руками всему вопреки,
Всей волновали желанной реки,
Прижавшись плечами,
Стремлением кисти нутра обаяли,
Латая куски сердечной печали
Разворованной ранней тоски,
И если б кричали всему вопреки,
И пакту молчания отпор бы дали,
Отбросив терзанья, где пленом жили,
Поведав признание в объятиях любви,
Как пуще страдание, когда далеки
Вы, Ваше сознание чьи так дороги, –
Тогда б не звучали голосья души,
Что ясно устали искать во глуши
Давно, что склевали, живьём задушив,
Кто жаждал печали не знать рецидив…
1:37
Как мало для счастья въявь надобно людям,
Кто ведал ненастья любовью во грудях.
Как много для счастья злодеям годится,
Кому со несчастьем так тяжко смириться…
…
Средь ясных дней кромешной темноты,
Под златым покрывалом бархатного неба,
Век одиночества страшим, как пустоты
Стен обитания желанного ночлега.