— Хан, — Гавр чуть дверь не вышибая, ко мне поспешил. — Бл*, такой оторвы я никогда не видал. Она — неуправляемая! — тараторил запально, пока шагали к крыльцу.

В дом я вошёл стремительно.

Тернистый на диване сидел перед журнальным столиком, где пистолеты разложены были и нервно покачивался, смоля сигарету. Он знал, что я ненавидел запах сигарет и всегда воздерживался близ меня курить, но видимо, дело близилось к нервному срыву, поэтому я ничего не сказал по этому поводу, а он, меня, увидав, махнул:

— Хан, как бога жду! — пророкотал громила, порывисто окурок затушил о пепельницу. — Она там, — пальцем наверх, будто девка концы отдала и воспарила, но я его понял.

— Ждите здесь, — велел своим и по лестнице почти вбежал, приближаясь к эпицентру сражения.

А потом началось моё сражение… С дверью!

Замок, как назло, не срабатывал и только с энной попытки понял, что дрянь малолетняя его чем-то заблокировала. Вернее, испортила, в скважину что-то засунув.

Скрипнул зубами и, недолго думая, с двух ударов ноги вышиб дверь. Она распахнулась с громким стуком об стену, а я от открывшегося вида так застыл на пороге. Разруха полная и капитальная. Ничего целого: мебель — в хлам, ткань — на куски… даже обои гирляндами свисали со стен. В жизни бы не поверил, что одна хрупкая девочка способная на такое…

Чертовка стояла ко мне боком, крепко удерживая в руках обломок каркаса постели. Им совсем недавно лупила по раскуроченному матрацу, пружины которого торчали в разные стороны. И по подушкам… Потому в комнате ещё в воздухе вился снегопад из перьев и ватных шариков, коми обильно был усеян пол.

— О, привет, — широко улыбнулась, будто и впрямь рада меня видеть. Взлохмаченная, с горящими глазами, щеками, блаженной улыбкой на полных губах. — Давно не виделись, — сдула перо с носа и длинные пряди на спину откинула.

— Хан? — меня окрикнул Гавр. Он и Салман, чуть ли не круша ступени, ко мне мчались.

— Нормально всё, — дал отмашку, только охрана в коридоре оказалась, и шагнул в комнату. Судя по топоту — парни в сомнении были, но ушли.

А мы с Даниилой продолжали таранить друг друга взглядами. Словно сражались за право быть Альфой. Никогда и никто мне не отвечал так дерзко и бесстрашно, но с каждой секундой её взгляд менялся, пока не стал привычно злым и презрительным. Теперь она мне змею напомнила. И её глаза обещали смерть. Мучительную!

Никогда бы не признался, что это может… возбуждать!

— Я тут ремонт затеяла, — и так, суч*а малолетняя, лучисто улыбнулась, что я её придушить возжелал, чтобы, наконец, угасло это адское светило.

POV Хан

— Дело твоё, — выдал, как можно спокойней. — Тебе здесь жить неделю!

— Неа! Шесть дней, — поправила знающе. — Того глядишь меньше, дёрнула плечом. — Папа не оставит меня у такого извращенца, как ты. Он знает, что я привыкла к другой жизни…

— В свинарнике? — уточнил, окинув взглядом погром.

— Ха-ха-ха, — желчно поржала, уперев палку в пол. — Хан знает о свинарнике? Недавно оттуда? — Взгляд младшей Юсуповой налился цинизмом, губы дрогнули кривой ухмылкой. — И тебя это возбуждает?

Стерва зрила в корень, это было настолько удивительным, что почти шокировало. Лишь умение себя держать в руках, выдрессированное с юности, уберегало суч*у от немедленной расправы. Кости хрустнули от того, как я сжал кулаки, уже мысленно примеряя пальцы на глотке девки. А ещё бы язык выдрать… или рот промыть, чтобы грязью не плевалась больше.

— Твои детские, я бы сказал, недоразвитые колючки меня не беспокоят, — лукавил отчасти. — Ты, малолетняя идиотка, не всасываешь, как шатко твоё положение, — не пугал, не угрожал. Я уже сомневался, что у этой особы вообще есть мозги. Любая другая на её месте, забилась бы в угол, сидела тише травы и молилась, чтобы о ней забыли, а эта… нарывалась, дерзила и провоцировали, будто желала…

На этой мысли остановился, потому что умной девку считать было бы абсурдом.

— Ты меня проверяешь? — всё же озвучил.

— Ага, — задорно кивнула ни капли не высказывания страха, хотя я стоял уже напротив неё. Почти впритык, нависая горой, и глядел сверху-вниз. Юсупова мелкая была. Клоп для меня… Бл*, дюймовочка, с разницей, что та норовом короткая, а эта с бешеным темпераментом и замашками бывалой шлюхи.

— На вменяемость/возбуждаемость, — хохотнула, продолжая взглядом бросать вызов.

— Пока из нас двоих невменяемой кажешься только ты. И возбуждена как-то, — нарочито ровно парировал. — Вон, — коротко кивнул, — соски торчат, грудь напряжена и дыхание участилось… Уверен, течёшь, как сука, — не сводил глаз от серых брызг Юсуповой. — Что, расфантазировалась, как взрослый дядя тебя на члене крутить будет? — Она яростно задышала, но боя не уступала. Сильная девка, ничего не скажешь. Сломать её могу быстро, но я её не для себя взял, не мне объезжать! — Нет, — чуть качнул головой, — я малолетними прошмандовками не интересуюсь. Я опытных и зрелых предпочитаю…