— Не грусти, — я даже не сразу среагировала на реплику Гавра. Он рядышком сидел. Мягко в плечо своим пихнул:

— Нормально всё будет!

— Спасибо, — задумчиво кивнула. Вроде благодарно, но отстранённо.

Лгать не любила. Как бы они меня не поддерживали, не были рядом, они не ОН. А, стало быть, я всё равно без НЕГО! Я ОДИНОКА!

Отсидев стандартную церемонию, следующим пунктом программы было катание на лимузинах по городу. Толпой. Распивали алкоголь, орали песни, прощались с детством и радовались свободе.

Поначалу и я пыталась веселиться, даже в клуб на главное празднование пошла.

— Слушай, они всегда вот такие мрачные? — Алёнка кивнула на моих охранников.

Мы вроде танцевали в толпе, но почему-то остановились поговорить о Гавре и Тернистом.

— Не, разные бывают. Бывают прожорливые. Бывают отупевшие от телика. Бываю ехидные, ленивые, драчливые… Бывают злые, но это если я постараюсь, а что?

— Они только твои?.. — как-то смутилась Алёна и на Светика покосилась.

— Смотря ты о чём, — признаться уже замечала странную реакцию от девчонок, когда рядом Тернистый и Гавр. Алёна и Света начинали хохотать идиотски, краснеть, волосы трепать чаще, взгляды томные и игривые бросать. Я же не тупая, такие улыбки подруг невозможно не заметить.

— Гавр или Тернистый? — решила уточнить на всякий.

— Бугай, — выдохнула Алёна, сглотнув, будто дико пить хотела. Не успела я отвернуться, Светка меня за руку схватила, глазки жалостливые состроив:

— Пожалуйста, скажи, что зеленоглазый тоже свободен?

— Вы что, реально?.. — недоговорила — подруги померкли, словно я их отругала. — Да вы не поняли, я не моралистка или вас чему-то учить собралась. Они мне, типа, братья старшие. И если вам хихиканье, я их вам на расправу не отдам.

Покосилась на Гавра и Тернистого — охранники так резко отвернулись, занимаясь разговором, что меня осенило, да они не ради меня выряжались.

Вот же скоты!

— Дань, — проскулила Светка, — очень нравятся.

— Дело-то ваше, но тебя папаша, — беззлобно шикнула Алёнке, — с потрохами сожрёт, если ты домой простого смертного женихом приведёшь!

Это не шутка. У неё отец прокурор.

Вот же засада!

— Ты так далеко смотришь, — покраснела Алёна. — Мне бы с ним вообще заговорить, а там… твой муж мог бы замолвить словечко перед моим.

А вот это вообще несусветная наглость, зато в лоб.

— А я думала у нас бескорыстная любовь, — нарочито подосадовала, но чтобы подруги расслабились, отмахнулась: — Лан, сейчас, — буркнула, к своим «братьям» шагая.

— Если обидите девчонок, грохну, понятно? — отчеканила, остановившись напротив охранников.

— Да ну, Дань, мы не развлекать малолеток приехали, — отвернулся Гавр.

— Ага, тогда глаза не ломайте. Вы уже свою озабоченность выдали! — заверила без шуток. — Раньше думать было нужно, а теперь не портите моим подругам праздник…

— Молодые больно, — косясь друг на друга, словно выискивая поддержки, пробормотали мужики.

— Если вы надеетесь на моё осуждение — хрен дождётесь! А девчата там грустят, плесневеют. Можете сидения до дыр протирать, изображать из себя глупое благородство, а их более смелые и беззаботные уведут.

— Такие ветреные? — вскинул брови Тернистый.

— Не тупите. Это же Выпускной! День — огромных ошибок и отчаянных поступков!

— Они совершеннолетние хоть? — сбивчиво уточнил Гавр.

— Для всяких разных неприличных дел! — заверила кивком. — Хотя я намекала только на приятно проведённый вечер, — тотчас добавила, чтобы немного поиздеваться. Мужики на меня уставились, как на злобную ведьму. — Мальчики, мы уже взрослые для жизни с вами наравне… почти, — брякнула тихо и уже самой себе.

Взяла бокал с коктейлем и встала у колонны, с тоской глядя на счастливых друзей, отжигающих на танцполе в огромной тусовке таких же хмельных, диковато-радостных физиономий. Мне становилось всё хреновей. Может и некрасиво завидовать, но я завидовала. По-хорошему. По человечески, потому что тоже хотела хоть кусочек счастье… себе.

— Алик, — дёрнула бедром, избавляясь от наглого объятия друга. С тех пор, как Хан ему пригрозил, Ташкинцев перестал мне делать предложения, но друзьями мы оставались по-прежнему. Но, как бы это странным не казалось, вот такие лапанья он себе иногда позволял. Без пошлости, но на грани… и их я пыталась избегать.