Сырой бархат темноты заботливо окутал его уставшее тело. Тишина шептала ему в уши: спать, спать, спать. Соседние камеры пустовали, изредка слышалось лишь легкое шуршание. Его одиночество иногда разбавляли появляющиеся из угла камеры мыши или крысы. Раздражали своим писком назойливые комары.

Для того, чтобы не сойти с ума от безысходности, Олег расслабил каждую свою мышцу, отгоняя посещающие его мысли. Так прошел час, который в его представлении растянулся до вечности.

Вдруг дико захотелось встать, закричать и выломать дверь - явный признак беспомощности. Но в его положении резкие действия ни к чему не приведут, только озлобится начальство, и чего доброго пристрелят прямо на месте. Олег хорошо знал их нравы.

Терпение, только терпение, может спасти, успокаивал он себя.

Резко из памяти всплыл фрагмент его тренировок в подпольной школе.

Вспомнился сдержанный и хладнокровный Учитель Чиго, заставлявший его отжиматься тысячу раз и бить босой ногой по мешку с песком до крови, вонзать ободранные пальцы в гравий, прыгать с отягощениями на ногах в яму и обратно. В конце занятий он уже не помнил себя от усталости, одежда становилась насквозь мокрой и черной от обильного пота. От растяжки выламывало суставы. И так два-три часа в сутки, приемы доводились до полного автоматизма на уровне рефлексов. Он терпел.

Терпел ???: ?????????????? ?????????, ???? ?????????? ??????, ?????...Тогда тоже было нелегко.

После интенсивной тренировки он выходил из подвала, где они тренировались на свежий воздух. Домой возвращался зачастую с разбитым лицом и кровоподтеками. Он испытывал нелегкие, но очень счастливые минуты. Разноцветные огни ночного города, освежающая прохлада и мышечная радость - слагаемые непередаваемого чувства легкости и счастья.

Олега как магнитом тянуло к тренировкам. Он не мыслил себя без знаний приемов и умения пользоваться оружием.

Учитель требовал безусловного выполнения всех своих приказаний и заставлял шлифовать технику до виртуозного мастерства.

– Только так можно стать настоящим мастером. Или вы работаете и укрепляете свой дух и тело или вам здесь нечего делать, кунг-фу не танцы на дискотеке, голос Учителя был ровным и неумолимым, но в то же время душевным. Он всегда был внимательным и доброжелательным.

Бредовое, сонливое состояние вновь обволокло израненное сознание.

Действие парализатора не проходило сразу и бесследно. Ноющая боль и повышенная температура - плохие советчики в дурацкой, нелепой ситуации.

Олег откинулся к стене, но ледяной холод отторгнул его от себя.

В памяти все помутнело, смешалось и сменилось воспоминаниями последних дней.

Потом Олег вспомнил свою службу, когда жизнь его швыряла по разным точкам планеты, заставляя каждодневно совершать подвиги: спасать, освобождать, захватывать...

Незаметно скачущие рысаком мысли погрузили в сон, приютивший изможденного узника часов на десять. Он проснулся, когда массивная дверь жалобно заскрипела несмазанными петлями.

На полу объявилась алюминиевая миска с баландой. В былые времена он бы не посмел дать такое даже своей собаке. Но здесь он вмиг очистил измятую посудину. В таком состоянии он готов был проглотить даже свой собственный ботинок. После не слишком калорийной еды появилась ужасная изжога. Кружка противной теплой воды завершила его трапезу. На поверхности кружились соринки и дохлые мошки. Ему захотелось выплеснуть содержимое в жирное со складками лицо ворчливого толстозадого надсмотрщика со связкой ключей возле кобуры. Но неимоверным усилием заставил себя сдержаться. Пришлось процедить через рубашку и выпить одну-единственную кружку воды за целый день. Еда подавалась всего один раз в сутки.

Следующую ночь Олег спал плохо, до самого утра его преследовали навязчивые, как гадалки на улицах, кошмары.

Скорее всего, о нем просто позабыли, и возможно придется провести здесь еще не одну ночь. Но судьба оказалась к нему чуточку благосклонней.

Утром его втолкнули в кабинет полковника, на которого Олег действовал как цветочная пыльца на аллергика.

Олег, заросший щетиной, немытый, в разорванной и грязной одежде стоял, широко расставив ноги.

Закованные в кандалы жилистые руки безучастно висели. Он злобно смотрел на сидящую грузную фигуру, не вызывающую никаких эмоций, кроме презрения.

Скрестились два клинка: глаза полковника ненавистно блеснули.

Дородный полковник сидел к нему вполоборота, потягивая свой дымящийся кофе. Часто зевая и обнажая вставные зубы из благородного металла, он нарочито лениво задавал бессмысленные вопросы, стараясь не встречаться взглядом с Олегом, и смотрел прямо перед собой, изредка поворачивая голову к окну.

После формальной и унизительной беседы Олегу предъявили абсурдное обвинение и определили степень наказания. Из всех мер воспитания личности ему досталась самая суровая. Решающим фактором в поспешности грозного наказания явилось то, что полковник почувствовал мощь духа Олега и его прямой волевой взгляд вызвал вспышку ненависти. Полковник привык видеть людей на коленях, униженных, жалобно молящих о помиловании, готовых лизать ему сапоги ради спасения собственной шкуры.