Взгляд мэтра затуманился. Фениксийские заповеди все же не могли затмить мимолетного воспоминания о юной женщине, лет десять назад оказавшейся на его пути в одном из переходов крепости. Он сознавал, что она играет взятую на себя роль, подобно тому как он строит свою карьеру в стенах Башни. Но в душе он воспринял ее как волшебное окно, приоткрытое в иную жизнь. Тогда Фарель долго не мог заснуть, порой в ночном ветерке ему чудился запах меда, которым благоухали ее волосы. Для нее игра состояла в том, чтобы заставить его отступить от правил лиги. Правда, и самим фениксийцам порой приходилось пускаться на ухищрения, чтобы продвинуться вверх. И все же тайное воспоминание об этой встрече он хранил в глубине души как сокровище. Об этом не знал никто, кроме той самой дамы с ее медовым ароматом.

– Так вот, - заговорил мэтр громко, чтобы замаскировать свое замешательство, - женщины...

– Я знаю, в чем состоит риск.
– Януэль скрестил руки на груди.
– Вы много раз предостерегали меня.

– Да... что ж, если быть кратким: устремляй свой дух к Возрождению, все прочее не имеет ни малейшего значения.

– Но, учитель, вы говорите мне о трапезах, о женщинах - и при этом ни слова об имперском Фениксе! Можно подумать, что все, что от меня требуется, - это поздороваться с приглашенными и избегать их взглядов...

– Достаточно!
– сухо прервал его мэтр Фарель.

Лицо Януэля потемнело.

– Мальчик мой, - голос мэтра смягчился, - если я не заговариваю с тобой об этом, то сие означает, что для этого есть основания.

– Но вы учили меня совершенно другому!

– Что ты хочешь этим сказать?

– Вы говорили об открытии кристаллов, о том, что нужно время, чтобы войти в контакт с ними, понять их. Меня сочли способным осуществить самое важное Возрождение за всю мою жизнь, а у меня не будет даже нескольких часов для подготовки!

– Ты узнаешь об этом позже, когда наступит подходящий момент.

Под действием вина, а быть может, и этой новой близости с наставником теперь, когда они вдвоем покинули Башню, Януэль осмелел:

– Нет, мой учитель!

– Как это "нет"?

– Нет, я не буду ждать. Я хочу узнать обо всем сейчас, - настаивал Януэль, удивленный собственной смелостью.

Мэтр Фарель заколебался, одновременно удивленный и раздраженный. Он понимал реакцию своего ученика, но о тайне имперского Феникса можно было заговорить, лишь находясь под защитой стен крепости. Сделав глоток вина, он примирительно сказал:

– Послушай, обещаю тебе, что в тот момент, когда мы наконец прибудем к императору, я доверю тебе абсолютно все, что следует знать об этом.

– Но зачем ждать? Это нелепо.

– Разве я когда-либо обманывал твое доверие?

Януэль со щемящим сердцем отрицательно помотал головой.

– Так вот. Разве я хоть раз попытался обмануть тебя? Солгал ли я насчет предстоящих тебе испытаний?

– Нет, - прошептал Януэль.

– Отлично. Так мне можно поверить и на этот раз.

– Конечно!
– Януэль пытался оправдаться.
– Вы прекрасно знаете, что я верю вам. И это не...

– Тише!
– Мэтр поднял указательный палец.
– Ты ведешь себя как глупый юнец, и мне это не нравится. Я допускаю проявление инициативы, - произнес он, нахмурясь, - но не идиотское поведение. Тебе известно, мой мальчик, что я всегда позволял оспаривать мои утверждения, если тебе покажется, что они продиктованы чем-то иным, нежели уважение, доверие и следование принципам Завета. Если я храню молчание, то делаю это сознательно, охраняя тебя и в то же время служа лиге. Разумеется, мне понятно твое любопытство, хоть я и нахожу его оскорбительным - по отношению к тебе самому, ко мне и к Хранителям.

– Вы ошибаетесь, наставник. Мне всего лишь хотелось подготовиться к испытанию, чтобы не разочаровать вас.

– Огромное заблуждение, мой юный друг, огромное. В тот час, когда ты склонишься над кристаллами Священного Пепла, за твоими действиями буду следить не только я, но все фениксийцы империи.

"Все эти взгляды... ставки в непонятной игре... соблазны, которым необходимо противостоять, - думал Януэль, покусывая палец.
– Парадоксально, но Фарель не ведает о подводных камнях, которые могут всплыть в течение этой церемонии". В прошлом Януэлю довелось повидать и узнать немало - пыл сражений, умелых бойцов, что теснились вокруг его матери. От этого сохранились лишь приливы смутных воспоминаний, мгновенные вспышки видений, вновь растворявшиеся в мареве его снов. Его тревожил этот зов прошлого, возникающий порой в самый неподходящий момент.

Облизав пересохшие губы, Фарель положил руку на плечо Януэля:

– Отныне мы с тобой находимся далеко от Башни, не забывай об этом. Если...

Януэль жестом прервал его. Прижав палец к губам, юноша указал на джутовую ткань, прикрывавшую вход в грот.

– Что там?
– прошептал наставник.

– Какой-то шум снаружи, - выдохнул Януэль.

– Должно быть, дикий зверь...
– предположил Фарель.

– Нет, - ответил Януэль, задувая фонарь. Их обступила тьма. Затаив дыхание, фениксийцы напряженно вслушивались. Януэль, запустив руку в мешок, извлек оттуда нож, затем медленно, рассчитанным движением взялся за полог, собираясь проскользнуть наружу.