– Неужели ты, правда, не знаешь куда попала?

– Как получилось сохранить это великолепие? – удивленно выдохнула я, не слыша его вопросов.

– Этот храм строили монахи. История началась задолго до разделения территорий на эллов и неллов, поэтому ни один из правителей не решился притронуться к этой территории, – рассказывал Нияз, – Вообще я нашел документальные сведения в библиотеке храма, что некогда Элеонеллисом правил один король, распад империй произошел в тот момент, когда внуки этого правителя не смогли решить, кто займет престол.

– Почему тогда эллы и неллы враждуют? – интересовалась я.

– Амбиции, – улыбнулся Нияз, а я засмотрелась на него, как прыщавая школьница, увидев свой идеал, – Кровь в одних и других течет одинаковая, только ни один король не сможет отказаться от дарованной ему власти.

– А женщины занимали престол когда-нибудь в вашем мире? – спросила я, все также любуясь мужчиной, стоящим около меня.

– Да, ни неллы ни эллы никогда не чурались власти женщин. В истории много примеров прекрасных и мудрых правительниц, – ответил спокойно Нияз и посмотрел мне в глаза. Меня током прошибло. Что за чертовщина? Я определенно хорошо приложилась головой, раз так реагирую на красивого мужчину, первого встречного по сути. Недолго помолчав и простояв, смотря друг другу в глаза, мы отправились в храм, где мне выделили опочивальню и ведро с водой, в котором я смогла умыться. Нияз, едва я вошла в комнату, закрыл дверь и ушел, поэтому я смогла снять с себя лохмотья, ранее называющиеся платьем и облачиться в серую хлопковую тряпку, доходящую мне до колен, которую носил старец-монах, но на нем она смотрелась лучше и удобнее. Я легла на обычную деревянную кровать, без привычного матраца и пружин, ощутила, как непривычно оказаться в первобытных условиях, но тем не менее уснула быстро из-за навалившейся усталости.

Анастасия

Проснулась ранним утром от шума в коридоре. Всю ночь спала, как убитая, не смотря на неудобную кровать. Не хотя встала, открыла дверь – никого. Спустилась по длинной лестнице вниз, оказалась во дворе храма, где Нияз дрался на палках со старцем. Первое, что меня шокировало, это физическая форма старца, не уступающего ни в чем молодому мужчине, второе – мышцы, играющие на груди и руках Нияза. Не отрывая глаз с обнаженного торса Нияза, я села на белых каменных ступеньках, любуясь поединком.

– Скоро тебе придется вернуться домой, – произнес старец, нарушив тишину, – Пришло письмо от твоего отца.

– Я самовольно явился сюда, – произнес Нияз, нанося сокрушающий удар старцу в грудь. Он поднял руки в знак капитуляции и произнес:

– Я научил тебя всему, что смог, ты можешь отправляться домой.

Нияз поморщился от этих слов и бросил палку на камень, повернулся ко мне и замер, оценивающе присмотрелся и произнес:

– Вы выглядите гораздо лучше!

– Спасибо, – улыбнулась я.

– Не желаете сразиться? – спросил неожиданно Нияз.

– Желаю, – ответила я, мой ответ ввел в ступор мужчину, но он не отступился от своих слов и поднял палку с каменной дорожки. Я стала напротив него, старец подал мне свою палку и сказал тихо моему противнику:

– Не покалечь девочку!

– Я постараюсь, – выдавил из себя Нияз и стал рьяно наступать на меня, нанося мощные удары. Он не жалел меня из-за того, что я девушка или человек, но я старалась изо всех сил отбить его нападки, хотя плохо получалось. Казалось, что я сражаюсь с каменной стеной этого храма. В какой-то момент удар обрушился на меня, подавляя, придавливая к каменной дорожке, колени невольно подогнулись, я рухнула на них, ощущая, как недавние царапины стали кровоточить, из последних сил держала над собой палку, не желая сдаваться. Я смотрела в сине-фиолетовые глаза Нияза, он надавил на мою палку своей, я рухнула спиной на каменную дорожку, ожидая что вот-вот приложусь затылком о какой-нибудь булыжник. Нияз заботливо подхватил мою голову рукой, я не успела даже заметить, как он выбросил палку и поймал меня. В этот момент я готова была провалиться сквозь землю от напряжения, летевшего в мою сторону. Кожей я ощущала жар, исходивший от мужчины, голова стремительно закружилась, когда Нияз прошептал мне на ухо:

– Достойный поединок!

Словно сквозь туман, я поднялась на ноги. Палка была все еще зажата в моих руках, костяшки пальцев побелели.

– Я могу научить тебя кое-каким приемам, чтоб справляться с более сильными противниками. Тебе необходимо хорошо питаться и наращивать мышечную массу. В нашем мире человеку выжить сложно, – вывел меня из транса голос Нияза.

– Вы же скоро отправляетесь домой, – напомнила и себе и ему я.

– Это нерешенный вопрос, – ответил уклончиво Нияз, заметно помрачнев.

– Я вчера еще думала, что вы служите при храме, как старец, – озвучила свои мысли я.

– Нет, – отрезал он, – Здесь кроме Изаэля нет служителей. Все монахи давно умерли. Пятьсот лет войны не позволяют мужчинам уйти служить в храм.

– Так долго длится эта война? – изумилась я новости.

– Еще дольше, – улыбнулся натянуто Нияз, словно объясняя простые истины ребенку, – Мне сто лет и это самые страшные годы в этой войне. Сейчас относительно спокойно из-за смерти короля эллов, но стоит занять престол его сыну, все вспыхнет с большей силой. Крови прольется еще больше. Я сомневаюсь, что среди эллов и неллов остались еще целые семьи, здоровые мужчины.

– Ты хочешь, чтоб война кончалась? – спросила я глупейший вопрос.

– Этого хочет весь Элеонеллис, – ответил Нияз.

– И как же добиться этого, если даже молодой король эллов будет воевать? Почему неллы тогда не предложат мир? – не понимала я.

– Как предложить мир тем, кто старается бескомпромиссно развязать эту войну? – ответил вопросом Нияз.

– Я думаю, что стоит поговорить с будущим королем, возможно, он пересмотрит свои планы, – продолжала я развивать неприятную для Нияза тему.