– Убедил, – перебил Кукольникова Александр Александрович. – Очень доказательно. Классный анализ. Аннексии не в моде. Договориться миром или не получится, или получится, но с потерей международного авторитета. Экономический ущерб… Впрочем, его мне докладывают ежедневно. Контроль над газотранспортной системой нам недоступен. С базами не все так просто, но тоже вариант возможный. Но базы, как я понимаю, это так – живописные детали. Никаких баз они не поставят в результате, потому что если они поставят базы, то может так случиться что у нас появятся интересы на Кубе и мы снова сдружимся с семьей Кастро.

– Рауль сложный человек, – осторожно заметил Бидструп. – Очень осторожный, очень злопамятный.

– Это хорошо, что он злопамятный, – произнес Крутов, невольно кривя рот. – Пусть тогда вспомнит, что мы не прихлопнули его в конце 90-х. А ведь могли! Это сейчас, когда Фидель на аппаратном дыхании, он чувствует свою свободу, а пока старший брат был при памяти, он и думать не смел о том счастливом моменте, когда плюхнется своим задом в кресло Команданте. Эх, надо было сдать его тогда американцам! Он все еще нюхает?

Кукольников кивнул.

– И это тоже хорошо, – зло заметил Крутов. – Ладно. В базы я не верю. Альянс знает, что я отреагирую адекватно, как и положено Верховному Главнокомандующему великой державы. Обгадятся. Тут дело в том, что им и строить ничего не надо. У них уже все есть. При нынешних настроениях на Украине соседушки сами все сделают, безо всякого вражеского влияния. Если следовать твоей логике, мне самое время падать на спину, дрыгать ножками и просить выгодных условий капитуляции…

– Вы же знаете, Александр Александрович, я не сторонник грязных методов, но считаю, что в драке чистоплюи проигрывают еще до ее начала…

– А я не чистоплюй, – сказал Крутов спокойно и отпил из фарфоровой чашки. – Ты пей, Пал Андреевич, чай хорош, пока горячий! И мед хороший, этого года. Парагвайский.

Бидструп послушно взял со стола чашку, наполнил ее золотистым ароматным напитком (в прохладном воздухе запах чувствовался особенно хорошо) и тоже пригубил.

Оба молчали.

– Хорошо сидим, – заметил президент и устроился поудобнее. – Что у нас есть за пазухой, Паша? Какой кирпич ты там прячешь?

Кукольников замялся. Это была крошечная задержка – на полсекунды, не более, но Крутов видел, что для Бидструпа этот миг показался вечностью.

– Я не могу давать вам советы.

– Ну, положим, совета я у тебя и не спрашивал…

– Вы что любите читать? – спросил Бидструп внезапно.

Президент опешил, но по лицу генерала любой мог прочитать, что Кукольников серьезен, убийственно серьезен и рассчитывает на ответ.

– Как и раньше… Детективы, хорошие боевики, мемуары…

– Мемуаров раньше не было, – сказал Кукольников и быстро моргнул.

– Пожалуй, – согласился президент. – А спрашиваешь ты, собственно, к чему?

– Просто в боевиках и детективах по законам жанра в момент, когда герой загнан в угол и ему некуда деться, на помощь к нему приходит кто-то… Раньше говорили – «бог из машины».

– Это у греков было, – кивнул Крутов. – Знаю. Только вот в жизни такое спасение приходит редко. Я до сорока лет атеистом был, и если честно говорить – до сих пор в душе атеист, так что вполне аргументированно могу заявить, что «бог из машины» – чистая мифология.

– Как знать… Я, Александр Александрович, на оперативной работе так долго, что разное повидал, и сам пару раз, по молодости, выскакивал из переделок с ободранным хвостом и на одном крыле. Так что нет у меня уверенности, что это все бредни и мифология… Без бога там не обошлось.

– То есть мне надо поверить – и все наладится?

– К сожалению, – сказал Бидструп, – гарантий нет, все и сложнее, и проще одновременно… Иногда, чтобы наладилось, надо просто отвернуться. Я в том смысле, – поспешно добавил он, – что в некоторых случаях, особенно когда дело касается вопросов, находящихся в сфере внимания многих заинтересованных лиц, вовремя сделать вид, что тебя ничего не интересует, может оказаться эффективнее борьбы.

– М-да? – Крутов поднял одну бровь и это было видно даже в темноте. – Отвернуться? Ты имеешь в виду, Пал Андреевич, наплевать и забыть?

«Все-то ты прекрасно понял!» – подумал Кукольников.

– Нет, Александр Александрович, я имею в виду отвернуться и предоставить действовать тем, кто в тени.

– Например – тебе?

– Я не настолько в тени, Александр Александрович. И мое ведомство тоже.

Крутов промолчал.

Бидструп перевел дыхание – он и не подозревал, что ему будет так трудно говорить с президентом на эту тему – и произнес неторопливо, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно: