– На карте этого нет, – констатировал Вадим, переводя моторы на холостой ход. – Не отмечено. Ох и шумит! Зубам больно…

Действительно, шум был совершенно иным, не так ревел водопад предыдущий. Там, на разрушенной плотине вода падала вниз, на бетонные обломки звонко, и под ледяной коркой звук бился серебряными шариками, на которые бросались рычащие львы.

Здесь же за стеной гудел гигантский шершень и от его жужжания весь корпус лодки била мелкая дрожь. От этого звука и дрожи действительно казалось, что зубы шатаются в деснах и вот-вот вывалятся.

– Что делать будем, Миша? – спросил Вадим. – Проход есть?

На карте прохода не было. Да и не могло быть. На карте не было и самого водопада. Он мог образоваться уже после последней коррекции карт – их проводили энтузиасты, но недостаточно часто, чтобы карты были точными. Делалась правка вручную, цветными карандашами и фломастерами, новые высоты и низины наносились на старые «километровки» от руки. На «десятикилометровках» такие коррекции носили чисто условный характер. Все равно все на бумагу не перенесешь. В конце концов, масштабные сдвиги грунта в русле рек встречались и до того, хоть и не часто, и рано или поздно на карты попадали. Все-таки несколько миллионов тонн земли и скальных пород, съехавших со своего места на сотни метров, – это не какая-нибудь новая «булька», каковых повсюду появлялось множество.

– Нету прохода, – отозвался Сергеев. – Искать надо. Отводи машину под правый берег, я схожу, посмотрю. До сумерек совсем ничего осталось, и если «кобры» пойдут назад и нас засекут… Так ставь «хувер», чтобы поближе к стене расположиться. Они пойдут на юг и стена нас укроет.

– На юг они не пойдут, – сказал тихо недавно проснувшийся Али-Баба. – Что им делать на Юге? Они возвращались…

– Не исключено, – согласился Мотл, скосив глаза на араба. – Только рановато что-то для возвращения…

– Если они искали не нас, – возразил Али-Баба, – то вылетели еще утром. Мы днем особо не прятались, шли по открытой местности – хотели бы найти – нашли бы сразу. У них были дополнительные баки?

Сергеев покачал головой.

По всему получалось, что «вертушки» действительно шли домой после поисковой операции, а еще раз в рейд не вылетели, потому что видимость резко ухудшилась почти сразу после их первого появления и ветер стал еще сильнее прижимать к земле клочковатые, густые, как кисель, облака. Теперь же, когда из обрывков снежных туч начинали истекать сумерки, вертолеты точно с базы не вылетят и ожидать следующего рейда надо будет только с рассветом, и то, если погода исправится. А если наутро развиднеется…

Солнечный день грозил еще одной неприятностью – местность начнет прекрасно просматриваться со спутников, а значит, движение днем по открытым участкам пути станет невозможным по факту, если, конечно, нет желания покончить жизнь самоубийством.

– Машину пока под стенку, – повторил распоряжение Сергеев. – Если проход есть, идем вверх и стараемся добраться до порта. Оттуда на север точно ведет дорога. Хоть лес и голый, но это все же не такой бульвар, как здесь…

– Люк откройте, – попросил Али-Баба. – Я что-то совсем задыхаюсь…

Воздух в кабине действительно был спертым да и бензином попахивало, если принюхаться.

Сергеев вылез наружу, не захлопывая дверцу.

– Я с тобой, – вызвался Вадик, и мягко, словно камышовый кот, спрыгнул на хрусткий, разглаженный баллонами «хувера», снег. – Прикрою, в случае чего…

– Надеюсь, что случая не будет, – буркнул Сергеев невесело. – Давай, за мной. Дистанция пятнадцать метров. Справа.

Скрытно передвигаться по хрупкому насту было невыполнимой задачей, и если кто-нибудь притаился в засаде в одной из забитых снегом лощин, разрезающих невысокий берег, то стрелять можно было на звук, практически не рискуя промахнуться.

Но на их счастье, в лощинах никто не сидел. Берег оставался пустынным и дальше, там, где обрыв становился низким, заползая в редкий, как зубы старца, лес.

Пробежка получилась утомительной – полтора километра в каждую сторону по глубокому снегу, и когда они с Вадимом подбегали обратно к катеру, пар от них валил, как от скаковых лошадей. Но коммандос дышал ровно, словно и не устал вовсе, а у Сергеева сердце прыгало в горле, трепыхалось, как пойманный в силок сорокопут, и норовило пробить ребра изнутри.

– Заводи, – приказал он Подольскому, успокаивая дыхание. – А ты, Вадик, давай-ка, за рычаги.

Во рту было горько. Знакомый вкус – вкус желчи. Раньше он проявлялся после марш-броска километров в двадцать, с полной выкладкой да по настоящей «пересечёнке», не чета той, по которой они прошлись сейчас.

Сергеев сплюнул себе под ноги тягучую, словно паутина, слюну и вытер рот рукавом куртки.

Все, в общем-то, было понятно. И сколько бы не храбриться и не надувать щеки – это он – возраст – давал о себе знать. Беспощадный, как заклятый враг, незаметно сокращающий дистанцию до расстояния смертельного удара, вкрадчивый и тихий, как шепот гипнотизера. Кто-кто, а Михаил отлично понимал, что крутые горки укатают Сивку рано или поздно. Это не вопрос подготовки, это всего лишь вопрос времени.