— Ты уйдешь с нами? — спросила Белла родственницу. В глазах Люды я увидел надежду.

— Моя жена и сын никуда не пойдут! — рявкнул яростно Степан. Женщина тут же сникла, взгляд потух. Белка тоже расстроилась. Захотелось Милу прямо сейчас забрать из этого дома, но этот ублюдок не отдаст ей сына. Я уже догадался, что Левин только с помощью ребенка удерживает рядом жену.

Нет между ними любви, а это значит, что руки у меня развязаны. Я без зазрения совести уведу у него женщину. Осталось только ее уговорить…

Девушки прощались, обнимались, плакали. Домработница громко завывала.

Молодоженов проводили до машины, я специально немного отстал, чтобы сказать пару слов Миле.

— Красавица, не скучай, мы скоро увидимся, — негромко произнес я. Злюка смерила меня раздраженным взглядом и захотела сбежать. — Ты опорочила мое честное благородие имя и за это я просто обязан получить поцелуй. Выбирай, тебя здесь поцеловать или мы завтра встретимся в укромном местечке?

Мила

— Поцелуй лучше гадюку. Может ее укус тебе угомонит! — прошептала я зло. — Но не исключаю возможности, что змея сдохнет.

— Ты же жива осталась. Можешь отрицать, но тебе понравилось. — какой же он самоуверенный!

— У меня противоядие выработалось. — бросила я, и отошла в сторону. Не хватало, чтобы Степа увидел, как мы общаемся.

Мои нервы были натянуты до предела. Я знала, что эта ночь долго не закончится. Муж выместит на мне свою злость. Слабому мужчине нужно самоутвердиться за счет женщины. А Степан был морально и духовно слаб.

Когда мы встретились, я этого не замечала. Наивная девочка была счастлива, что такой красавец ею увлекся. Конфеты, цветы, прогулки под луной… Анализируя сейчас то время, я отмечала какие-то вещи, которые тогда остались без внимания. Сухое безэмоциональное признание в любви и деловое предложение пожениться. Появившиеся сомнения я тут же отмела в сторону, а увидев, как рада за меня мама, внушила себе, что буду счастлива.

Родители с детства мне вдалбливали, что глава семьи — муж, а моя участь во всем его слушаться и подчиняться. В моей семье царил патриархат и меня к этому готовили. Но разница была в том, что мой отец был жестким мужчиной, но руку на маму не поднимал. Родительница обладала мягким покладистым характером и во всем уступала супругу, выполняла любые его прихоти. Мой характер достался мне от бабушки и мягкостью не отличался.

Стоило мне пожаловаться родителям, что Степа поднимает на меня руку, меня обвинили в неуважении к мужу. Это я плохая, веду себя так, что он вынужден меня воспитывать. Я должна быть ему благодарна, во всем слушаться и подчиняться. У доброй и смиреной жены и муж ласковый. Они обещали отказаться от меня, если я разведусь. Конечно, Степа умел накинуть на себя пух и притвориться белым и пушистым. Я неблагодарная почти не навещала родителей, а он каждую неделю в гости заезжал, продукты и подарки привозил.

Можно было с пеной у рта отстаивать правду, только не хотели ее видеть мать и отец. Им Степан стал дороже родной дочери. Мы и раньше не были близки, а теперь и вовсе отдалились. Почти не созванивались. Раньше я звонила раз в день, чтобы справиться об их здоровье, но когда в семье начались ссоры, а родители встали на сторону Степана, я закрылась. Звонить, чтобы выслушивать дифирамбы в адрес мужа не хотелось. Степа был тираном. А каждому тирану нужно кому-то демонстрировать свою власть и силу, за счет кого-то самоутверждаться. Чем дольше муж издевался надо мной, тем выше становилась его корона.

Белка и Ренат уехали. Их друзья тоже. Последние гости рассаживались по машинам. Я решила тихонько вернуться в спальню. Самое безопасное место было рядом с Марком. Конечно, Степу часто заносило, он переставал контролировать себя возле сына, но стоило Марку разрыдаться, муж оставлял меня и уходил.

Вернувшись в дом, я услышала плач Алены, но идти жалеть ее не собираюсь. Пусть любовник утешает. Сгинули бы они оба.

— Ты куда собралась? — окликнул меня сзади злой голос мужа. Спрятав за показной покорностью свои истинные чувства, я обернулась к Степану.

— Хотела посмотреть, как там Марк.

— Что с ним случится? Он спит, а ты давай порядок наводи. Я всю обслугу отпустил, у них была почасовая оплата. — можно подумать он им платил. — Твоя подружка нашу домработницу на больничный отправила, теперь будешь одна убирать. — моя подружка твоя сестра, хотелось кинуть ему в лицо, но не стоило злить супруга еще больше. Степа и так ищет повод меня ударить. Нужно изображать смирение.

Он прошел мимом меня в кабинет, закрыл за собой дверь. Интересно, кто кого там буде утешать? Я давно не испытывала к мужу теплых чувств, внутри меня образовалась бездонная черная дыра, все светлое он убил, но мне было неприятно, что прямо у меня под носом Степа крутит ромам с домработницей.