Шрифт:
Леша поплелся следом, не обратив внимания на то, что за ними споро двинулись два мужика потасканного вида, стоявшие у соседнего прилавка.
Мужики догнали их в проходе между домами, на входе в ближайший двор. Еще один выскочил откуда-то спереди и сразу кинулся наперерез.
– Ребят, закурить есть? – спросил тот, что пер навстречу.
– Нет, – довольно грубо отозвался Яловегин.
– А как проверю?
– Попробуй, – с угрозой вмешался Леша.
– Найду – мое?
– Посмотрим, – туманно заметил Беляев.
Сзади послышались шаги, кто-то толкнул в спину. Алексей не удержался на ногах – сказалась выпитая водка – и кувырнулся вперед, ободрав о некстати подвернувшийся бордюрный камень скулу. Перевернувшись, он приподнялся и замер. От представшей картины Беляеву захотелось быстро протрезветь. Виталик стоял в трех шагах от потасканных мужиков и Алексея, пьяно покачиваясь. В руке у Яло-вегина был зажат пистолет довольно внушительных размеров.
– Ты на кого кефиром дышишь, ботва зеленая? – прорычал заплетающимся голосом Виталик.
Мужик, на которого смотрел пистолет, дернулся было в сторону, но передумал.
– Пушку убери, – довольно уверенно начал он, но голос сорвался на фальцет. – Мы и сами тут не просто так. Градецкого знаешь?
– Это Герку-то? – усмехнулся Виталик.
– Германа Петровича, – поправил мужик.
– Герман Петрович сосет, – сообщил Яловегин. – Ты Рича знаешь?
Мужик заметно поскучнел. И через небольшую паузу пробормотал, затравленно озираясь:
– Извините, ребят, ошибка вышла.
– Это верно, – кивнул Виталик, убирая пистолет. – Брысь, фуфло.
Мужики попятились, растворились в темноте. Будто и не было их. Яловегин, все еще покачиваясь – трезветь он, видно, и не собирался, – подошел к Алексею и протянул руку. Тот отмахнулся, поднялся сам. Спросил, отряхиваясь:
– Виталь, ты где работаешь?
– Торгую помаленьку, – отмахнулся Яловегин. – Бизнес и прочая фигня. Пошли быстрей, а то водка скиснет. Ты только не говори никому.
– Чего не говорить? То есть да, конечно. Не скажу.
– Не, ты не понял. Ты не говори, что я их отпустил.
– В смысле?
– Ну, закон знаешь? Достал пистолет – стреляй. А я разговоры разговаривал. Расслабился я, понимаешь…
5
Алексей Беляев. 20 лет. Воспоминания
Утро было противным.
«Вечером трудного дня и утром приятного вечера, – подумал Алексей, приподнимаясь и с трудом припоминая вечерние подробности. – Хотя вчера вечер был не ахти».
Вспомнился Яловегин, пьянка, поход за догоном, уличная шпана. А до того…
А до того все было как в тумане. Почему-то теперь Беляеву начало казаться, что вся эта кутерьма с друзьями, которых смело можно было взять в кавычки, родителями, любимой, что обещала дождаться, – все это было не с ним. А если и с ним, то так давно, что успело переболеть, перегореть и остаться рваными клочками в плохо проветренной памяти.
«Да, теперь есть жизнь. Моя жизнь, которой надо как-то распорядиться. – Вопрос «как?» выглядел нелепо. – Неизвестно пока, ну и хрен с ним».
– Для начала что мы имеем? – пробормотал Алексей себе под нос.
Встав с раскладушки, Беляев натянул брошенные рядом штаны и рубаху и пополз в сторону санузла. Совмещенные туалет с ванной никогда ему не нравились, но сейчас почему-то такое совмещение показалось ему удобным, и Леша даже ощутил некоторую прелесть от подобного изобретения.
Вода из крана текла ржавая, но Алексей не обратил на это никакого внимания. Он с удовольствием умывался, громко фыркая, потом решил, что целесообразнее будет подставить под струю всю башку, нежели омывать ее части.
Из ванны он вышел мокрый и довольный.
– Виталь! – позвал в голос, но никто не ответил. – Виталик! Ау!
Беляев походил по комнатам; осознав, что находится в квартире один, он отправился с этим знанием на кухню. Здесь все было как и вчера, только посреди стола торчала бутылка пива, из-под которой выглядывала бумажка. Алексей потянул сложенный вдвое лист, на верхней его части крупными буквами было написано:
«ЗАВТРАКАТЬ БУДЕШЬ?»
И подрисованная рожица, что с жадностью косилась на пивную бутылку.