Была у Данияра одна… Не могу подобрать слово, не то что бы проблема, ладно назовем ее проблемкой, свойственная многим людям, но у него особо ярко выраженная, а именно он очень хотел смеяться именно там, где смеяться абсолютно недопустимо и неуместно.

Эта оказия и в школьные годы, и в студенческие его страшно подводила. То он захохочет как сумасшедший в учительской, среди завучей, то в универе не сможет сдержать себя, сдавая курсовую или дипломную работу. Как будто губы какого-то злого духа появлялись в такие минуты у его уха и шептали: «А почему бы не поржать сейчас? Смотри какая лысина у профессора, разве не смешно?» или «Смотри как эта завуч вылупилась, сейчас шарики на пол выскочат». И все внутри него начинало трястись, Данияр сдерживался изо всех сил, но чем больше он старался взять себя в руки, тем сильнее был в конце концов взрыв – взрыв неудержимого, истерического хохота. И ему было стыдно пару секунд, а потом он плевал на все и смеялся вволю, и конечно всегда наживал неприятности, то в виде вызова родителей, то в виде просто заниженной оценки.

В описываемый день, пришедшая ровно в девять, Ирина Михайловна сообщила ему:

– Даник, я болею, загрипповала. А сегодня как назло Собрание Совета Директоров, 2 главных акционера будут.

Данияр напрягся и весь обратился в слух.

– Так я должна была презентацию им представить, – продолжала Мамуля, – насчет того почему мы должны перейти на 1С 8, какие выгоды от этого компании, цена вопроса и т.д., и т.п. Но куда уж я со своим шмыганьем и чиханьем теперь пойду. Ты вместо меня не сходишь?

«Как будто я могу отказаться, – подумал Данияр».

– А не солидней будет, Ирина Михайловна, если пойдет Ляззат Дуйсеновна, она все-таки ваш зам? – сделал он попытку выкрутиться, благо зама на месте еще не было, не то плохие отношения между ними были бы обеспечены.

– Да она то что, уже о покое думает, взрослая женщина, а тебе полезно будет и на Совете первый раз поприсутствуешь, – сказала она, то что Данияр и ожидал услышать.

– Хорошо, Ирина Михайловна, сделаю все в лучшем виде, – ответил обреченный, – файл мне перекинете?

– Да, лови, там на десять слайдов всего презентация и пояснилка к ней на пять, но ты разберешься, ты все это знаешь, – довольная ответила она и чихнула, как бы убивая этим последним своим действием, всякую надежду на то что она передумает.

Данияр зашел на свою почту, открыл письмо от Главбуха, скачал 2 файла, один паверпойнт, второй вордовский, устроился на своем стульчике поудобней и начал ознакамливаться.

20 минут хватило на то, чтобы понять все эти рисунки, схемы и смайлики и еще полчаса ушло на то, чтобы он смог уяснить вордовскую писанину (или печатанину) и был в состоянии все это красиво изложить.

«Технически я готов, душевно ни черта, – думал наш герой, – это же какие люди соберутся, атмосфера будет архисерьезная и наэлектризованная, а что, если я там…» Но он гнал от себя эти мысли. «И правда чего я боюсь – последний такой взрыв был 3 года назад, когда я дипломную сдавал. С тех пор ничего, – утешал он себя». Но тут же злой дух прошептал ему: «А были в эти 3 года такие ситуации?» И он с ужасом понимал, что не было, а значит он не мог быть уверен в себе. Были конечно мелкие смешки, подхихикиванья, когда кто-нибудь из руководителей отделов в тихой обстановке своего кабинета давал Данияру указания или нужные сведения, но наш герой всегда умел их замаскировать: например, начинаешь смеяться и закашляешь или сделаешь вид, что поперхнулся. А если уж вырывалось наружу, то говорилось что-нибудь типа: «Да этот Ернур (из отдела статистики) или Канат (помощник аварийного комиссара) рассмешили чем-то с утра, а сейчас, блин, взял и вспомнил про это». В общем эти мелкие казусы Данияр в расчет не брал.

На обеде аппетит изменил Данику и он без удовольствия ел мамин плов из своего узелка, хотя это блюдо было одной из радостей его жизни.

Обедал он как всегда со своим лучшим другом Алишером – высоким крепким парнем, специалистом юридического департамента, и друзьями рангом пониже – щупленьким Мади – айтишником и слегка полноватым Стасом – из отдела статистики. Располагались они всегда в большом общем зале страхования, где во время обеда было пусто и лишь изредка забегали из других отделов, такие же экономные (приносящие обед с собой), как наши друзья – набрать воду из диспенсера или подогреть еду в микроволновке.

Разговор обычно крутился или вокруг спорта (бои без правил, бокс, футбол) или вокруг девушек. Сегодня выбор пал на вторую тему. Алишер объяснял свою точку зрения на взаимоотношения с прекрасным полом, в корне отличную от мнения Мади и Стаса, Данияр поначалу был нейтрален.

– Нет, ну если она того только и ждет, чтоб ты признался ей в любви, или как-то по-другому сделал отношения с ней более официальными, что тебе трудно, что ли, – доказывал Алишер Стасу, смакуя свои домашние голубцы, – с тебя же не убудет, а ей для совести и для общества надо, мол она не распутная, она с парнем, почти женихом гуляет.

– Ну уж нет, я врать не могу, если для «этого» только девушка нужна, я ей сразу это показываю, – не соглашался Стас, – а обманывать, чтобы получить удовольствие я не стану.

– Ах ты преподобный дуралей, – не унимался Али, – да ты же и себя и ее удовольствия лишаешь, радость в этот мир не привносишь, – улыбался он, – ты пойми ей для совести надо, она сама себе будет врать, говоря, я отдалась, но я думала он любил, значит я чиста.

Вмешался Мади:

– Тебя послушать, так девушки все распутные – моя Айданка вот, например, искренне мне верит, и я со своей стороны ее не обманываю.