Издалека я увидел (о, как же хорошо, когда можешь отлично видеть без всяких дополнительных электронных штук), что кричали не мои родные, а незнакомый мужик с мальчиком, который был явно старше семилетнего Дениски. Я сбавил скорость, незаметно подобрался как можно ближе и притаился за большим оранжевым стволом сосны.

— Чот такого во снах со мной не приключалось раньше, — прошептал я сам себе.

Над головой мужика висела белая надпись «Альден», а под ней зелёная полоска. Над мальчиком нависла такая же полоска, но с надписью «Рорик». Мужчина закрывал собой мальчонку и пятился назад. А перед ними…

— Кидать меня в солому, чо это за страховина такая? — вновь спросил я сам у себя невольно.

К этим двоим медленно подходило… Подползало… Приближалось нечто, похожее на собаку: обычная дворняга с черной длинной взлохмаченной шерстью, но вместо собачьих лап у этого создания было шесть паучьих. Над головой странного существа висела красная надпись «Рубиног» и зеленая полоска, но вполовину меньше, чем у людей. Из-за длинных ног, колени которых были выше самого существа, его тело находилось на уровне груди мужчины.

Только сейчас я заметил, что у отца ребенка — или кем он там ему приходился? — была разодрана рубаха, на груди зиял глубокий порез, а полоска над его головой медленно уменьшалась.

Так, этот сон начинает превращаться в кошмар. Но, раз я сплю, то со мной ничего не должно случиться, а если и подохну, то как раз проснусь. Надо помочь бедолагам.

Я перехватил дубину двумя руками и в полуприседе двинулся к чудищу. Завидев меня, мальчонка заорал, тыча пальцем, отчего Рубиног развернул морду в мою сторону. Но я-то, теперь молодой и проворный, уже был наготове, и со всего размаху заехал железным набалдашником дубины прям по макушке тварюки. Удар получился славным, со всей дури, да так, что я проломил череп вражины, и меня всего забрызгала зеленая жижа.

— Ах ты ж, кобель недобитый! — заорал я не своим голосом, глядя на руки.

Что там за надпись появилась, я даже внимания не обратил. Везде, куда попала зеленая жижа, на коже вздымались волдыри и почти сразу лопались, оголяя мясо и кости. Сильной боли я не ощущал, но с каждой секундой мне становилось всё хуже, как в лихорадке, а через пару вздохов и вовсе перед глазами потемнело, и я отключился.

***

Снова кромешная тьма вокруг.

Эти белые надписи перед глазами начинали бесить похлеще старой шельмы.

— Камни мне в почки, отэто новость! Во сне же нельзя умереть!

— Нет! Где я? Я сплю?

— Чо это такое?

— Нет!

— Эй ты, ответь хотя бы, а эта тварина опять мне встретится?

— Да чоб тебе гнить в навозе! Не надо меня ничему учить. Если там полно таких зверюк, мне б палымяку на чо-то дальнобойное поменять.

***

Я моргнул и вновь оказался в хвойном лесу. На этот раз место было другое: небольшая поляна, устланная высокой травой. В руках заместо дубины был арбалет, а на спине — колчан, закрепленный ремешками через грудь. На всякий случай, сразу же пересчитал количество болтов — шесть.

— Так-то получше.

Я без особых усилий натянул тетиву (силы в этом теле теперь хоть отбавляй), вложил болт в специально предназначенный для него паз и взял арбалет на изготовку. Оружие было простенькое, даже, похоже, самодельное, но приклад удобный. Даже имелось некое подобие мушки: вбитый на конце гвоздик. Прилагался и ремешок, который соединял приклад и переднюю часть — можно с удобством перекинуть оружие за спину и освободить руки при необходимости.

Послышался женский крик, на этот раз впереди, за густыми кустами. Я уверенно двинулся вперед, нацелив арбалет на невысокие заросли. Обойдя их по дуге, я увидел обладательницу голоса. Девушек было две, одна сидела на земле с окровавленной ногой и с явно укороченной зеленой полоской над головой. Другая махала длинным охотничьим ножом перед собой, пытаясь задеть Рубинога. Этот был в два раза больше, чем его сородич, с которым я уже сталкивался.

Я прицелился в голову образине и выкрикнул: