Чиновник из Индии дружелюбно, но не без удивления посмотрел на Шелтона и заметил:

– Вы ничуть не изменились, старина!

– Ну, нет, - сказал Шелтон, - так просто вы от меня не отделаетесь. Укажите мне хотя бы один народ или даже одного человека, который бы достиг чего-то, не приложив к тому собственных усилий.

– Выходит, все мы злодеи, - проворчал Крокер.

– Вот именно, - сказал Шелтон.
– Мы подчиняем себе народы, чья культура в корне отлична от нашей, и задерживаем их естественное развитие, навязывая им культуру, возникшую сообразно с нашими условиями жизни. Представьте себе, что, увидев в оранжерее тропический папоротник, вы говорите: "Мне вредна такая жара, следовательно, она должна быть вредна и папоротнику. Возьму-ка я вырою его и посажу снаружи на свежем воздухе".

– Так, значит, по-вашему, нужно отказаться от Индии?
– в упор спросил чиновник.

– Я вовсе не сказал этого, но говорить, что мы приносим Индии пользу, это... гм...

Крокер сдвинул брови, стараясь уяснить себе точку зрения Шелтона.

– Ну, послушайте: стали бы мы управлять Индией, если бы это не было нам выгодно? Нет. Так вот: говорить, что мы управляем страной ради наживы, - это цинично, хотя в циничных высказываниях обычно содержится доля правды; но называть управление страной, которое приносит нам большие барыши, великой и благородной миссией - это лицемерие. Если я ударю вас под ложечку ради собственной выгоды, - ну, что ж, таков закон природы, но сказать, что это пошло вам на пользу, - на это я не способен.

– Нет, нет, - с испугом возразил Крокер.
– Вы не убедите меня, что мы не приносим пользы в Индии.

– Одну минуту. Весь вопрос в том, как на это взглянуть. Вы смотрите на это как непосредственный участник событий. А вы отойдите подальше и полюбуйтесь. Вы наносите Индии удар под ложечку и заявляете, что это добродетельный поступок. Ну, а теперь поглядим, что же будет дальше: либо Индия не отдышится от вашего удара и умрет преждевременной смертью, либо она отдышится, и тогда ваш удар, то есть, я хочу сказать, ваш труд - во всяком случае, его моральное значение - окажется сведенным на нет, а ведь вы могли бы приложить свой труд там, где он не пропал бы даром.

– Разве вы не сторонник империи?
– спросил не на шутку встревоженный Крокер.

– Право, не знаю, но я не разглагольствую о благах, которыми мы оделяем другие народы.

– В таком случае вы, значит, не верите ни в абстрактную правоту, ни в справедливость?

– Скажите на милость, какое отношение к Индии имеют наши понятия о правоте или справедливости?

– Если бы я думал так, как вы, - со вздохом произнес совсем приунывший Крокер, - я просто потерял бы почву под ногами,

– Несомненно. Мы всегда считаем, что лучше наших критериев на всем свете не сыщешь. Это главное, в чем мы убеждены. Почитайте речи наших политических деятелей. Ну, не удивительно ли, как они уверены в собственной правоте! Очень приятно сознавать, что своими поступками приносишь пользу и себе и другим, но ведь если подумать, так то, что здорово одному, - другому смерть! Посмотрите на природу. Но мы в Англии никогда не смотрим на природу, - мы не чувствуем в этом потребности. Наша традиционная точка зрения помогла нам набить карманы - это самое главное.

– Знаете, старина, это ужасно зло, все, что вы говорите, - заметил Крокер с удивлением и грустью.

– Да кто угодно обозлится, глядя, как мы - фарисеи - жиреем и надуваемся, точно воздушный шар, от сознания собственной добродетели. Порою так и хочется проткнуть его булавкой - хотя бы для того, чтобы услышать шипение выходящего газа.

Шелтон сам удивлялся своей горячности; почему-то он подумал об Антонии: вот кого нельзя причислить к фарисеям!

Крокер шагал с ним рядом>, глубоко огорченный, и Шелтону стало жаль его.

– Набивать себе карманы - это еще далеко не самое главное, - снова заговорил Крокер.
– Человек должен действовать, не задумываясь над тем, почему он поступает так, а не иначе.

– Скажите, а вы когда-нибудь смотрите на оборотную сторону медали? спросил Шелтон.
– Скорее всего - нет. Вероятно, вы начинаете действовать, не успев обдумать все до конца.

Крокер усмехнулся.

"И он тоже фарисей, - подумал Шелтон.
– Только у него нет фарисейской гордости. Вот странно!"

Некоторое время они шли молча. Крокер, который, казалось, был погружен в глубокое раздумье, вдруг произнес, посмеиваясь:

– А вы непоследовательны! Вы должны бы считать что нам нужно отказаться от Индии.

Шелтон смущенно улыбнулся.

– Но почему бы нам не набивать себе карманов? Меня только возмущает, что мы произносим по этому поводу столько возвышенных слов.

Чиновник из Индии робко взял Шелтона под руку.

– Если бы я думал, как вы, - сказал он, - я бы и дня не прожил в Индии.